ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Читатели хорошо знают Беки Сейтакова по его роману «Братья» и повести «Живая дань», изданных массовым тиражом. Сюжет повести «Паутина» таков: в пустыне строится новый город. В нём живут ученые. Научно-исследовательский институт по освоению космоса возглавляет молодой профессор Шагельдыев. В этот институт ловко пробираются агенты иностранной разведки. Жена Шагельдыева подозревает этих людей в недобром, однако умалчивает о своих подозрениях, потому что иначе может оказаться запятнанной ее честь. Постепенно развязывается сложный житейский узел, автор завладевает вниманием читателя, держит его в постоянной напряженности. Повесть «Паутина» была издана на туркменском языке в 1963 году под названием «Сердце пустыни».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Паутина

Беки Сейтаков

Читатели хорошо знают Беки Сейтакова по его роману «Братья» и повести «Живая дань», изданных массовым тиражом. Сюжет повести «Паутина» таков: в пустыне строится новый город. В нём живут ученые. Научно-исследовательский институт по освоению космоса возглавляет молодой профессор Шагельдыев. В этот институт ловко пробираются агенты иностранной разведки. Жена Шагельдыева подозревает этих людей в недобром, однако умалчивает о своих подозрениях, потому что иначе может оказаться запятнанной ее честь. Постепенно развязывается сложный житейский узел, автор завладевает вниманием читателя, держит его в постоянной напряженности. Повесть «Паутина» была издана на туркменском языке в 1963 году под названием «Сердце пустыни».

ФАНТАСТИКО-ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ

Авторизованный перевод

В. Курдицкого

Туркм2 С28

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В этой главе, как обычно, читатель получает некоторое представление о характерах основных героев. Рассказывается также о тревожном звонке из пустыни и назойливом незнакомце.

Раскаленное солнце висело над городом, как громадная миллионносвечовая лампа. Асфальт плавился и, припорошенный пылью, походил на серое тесто. Он цепко хватал колеса автомашины. Прислушиваясь к потрескивающему шелесту колес, Шагельдыев почти физически ощущал, как больно им отрываться от липкого полотна дороги.

Даже деревья не выдерживали гнета солнечных лучей. Изнемогая, они клонили ветви, словно на ветвях висел обильный урожай плодов. Но это были декоративные деревья.

Шагельдыев был молод, физически крепок и обычно жару переносил легко — помогала выносливость, унаследованная от многих поколений чабанов. Однако и ему сегодня дышалось тяжело; он морщился, когда раскаленный воздух обжигал лицо, врываясь в открытое оконце.

Остановив машину в тени развесистых карагачей, которые защищали уютный домик от солнца, Шагельдыев толкнул калитку.

Виноградные лозы тесно сплели над двориком туннель, и в полумраке его еще жила ночная прохлада. Солнце не могло проникнуть сквозь зеленый заслон лапчатых виноградных листьев и, словно мстя за это, обрушивалось на незащищенные цветочные клумбы около веранды.

Большой рыжий пес, из славной породы хранителей овечьих отар, устроился в тени под тутовником в дальнем углу двора. На скрип калитки он повернул лобастую голову, узнав хозяина, слабо дернул обрубком хвоста — вставать было лень.

На крыльцо выбежала пятилетняя девчурка, с восторженным визгом бросилась навстречу отцу.

— А я сижу, как умненькая! А я ничего не сломала! А я ни разу не заходила на кухню!

— Молодец, Роза Нурягдыевна, — похвалил Шагельдыев, поглаживая иссиня-черные волосы дочери. — Значит, дома полный порядок? А мама наша дома?

— А мама еще не приходила.