Девочка боится собак, да и псина получилась здоровущая, но ведь можно же дать воспоминанию хороший конец. Если Марина не помнит, значит, собака ее не покусала, убили раньше. Но и такие воспоминания ей ни к чему. А вот это…
Сила ментала хлынула в зеркало, словно лава, раскаленная и алая, она растворяла старое и формировала новое. Тот пейзаж, который будет видеть Марина, вспоминая эту историю.
Видеть, как она падает, а собака, которая оказывается совсем не бешеной, с жалобным воем пролетает мимо девочки, и хозяин бежит за ней, и ругается – мол, покусала собаку оса, помогите-спасите! И получается не так страшно, как смешно.
Ларисия уверенно сплетает старое и новое, создавая чуточку иную реальность.
Она не знает, что именно было тогда с Мариной.
Она не знает, что было с собакой.
Ей это и не надо. Главное в другом. Когда Марина очнется, она будет помнить не только собаку, но и хорошее завершение этой истории. Не на малышку нападала собака, животное просто укусила оса, и неслась она, бедная, куда глаза глядят. А что вид такой… может, это была особо злобная и крупная оса? Могло и такое быть…
Ларисия медленно открыла глаза.
Рена Астрид тут же сунула ей в руки чашку чая.
– Пей. И вот…
Ложка меда отправилась девушке в рот. Лисси облизнулась и шевельнула ресницами.
– Спасибо. Вкусно.
И только потом прислушалась к себе. И довольно улыбнулась.
Сил было потрачено много. Но полного истощения не было. Ей бы полежать чуточку, а потом все будет отлично. Кажется, на магов это устройство тоже действовало, стимулировало чуточку, чтобы все работало еще лучше. Не увеличивало мощность, а именно оптимизировало. Не прокопать еще один канал, но почистить тот, что есть, от ракушек и ила, и он отлично справится.
Потому Леон Штромберг жив и остался. Оба раза.
Рядом зашевелилась, застонала Марина.
– Чт-то эт-то было?
И сама замерла.
– Ой?
– Да нормально ты говоришь, почти, – успокоила ее рена Астрид. – Попробуй что-то еще скажи?
– Хо-ро-шо… Сп-пасиб-бо.
Марина все еще немного заикалась, но по сравнению с тем, что было, это и считать-то не стоило! Так, немного потренироваться и забыть. О чем Ларисия и сказала.
– Надо петь, надо побольше разговаривать, и даже остатки заикания должны пройти. Кошмаров больше не будет.
Марина прислушалась к себе.
И правда, волна жути не накатывала при том воспоминании, даже… даже улыбнуться удалось. Да, она испугалась, но собака-то бежала, укушенная осой! А она…
– Человеческий мозг все помнит, – не стала вдаваться в подробности Ларисия. – Просто мы не всегда можем поднять эти воспоминания наружу.
Или сотворить новые, достаточно убедительные.
– Я т-тогд-да исп-пугалась…
– Ничего, теперь все это закончилось, – отмахнулась Ларисия, переползая с пола на диван. – А что вам нужно-то было?
Тут-то Марина и вспомнила.






