ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Убийства в Левенсберге – редкость. А чтобы сразу несколько? Погибает библиотекарша, погибает бывший начальник бюро магстата, и Элисон неожиданно для себя оказывается замешана в расследование. Может, и не полезла бы она никуда, но ударить ее по голове? Портить книги? Поджигать памятники архитектуры? Это непростительно! А уж что эти негодяи в горах устроили! Даже коты взвыли. Хором! Им такое не нравится, а значит, никаких довернских наемников в горах и не будет! Вот есть приличные люди, окотяченные, они и займутся. Как там людей подзывают? Неважно. Увернуться от миссии, в которую тебя решили втравить котики, – невозможно. У котиков лапки, у котиков когти, много шерсти и неотразимое обаяние. Где ты, человек с рыбкой? Котики тебя очень ждут!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Яник! Яник Циммерман!

Куда и заикание делось?

– Что там с Циммерманом? – заинтересовалась рена Астрид.

– Он н-не убивал! Он нев-невиновен!

Ларисия об этом и так знала, но кто им мешает еще раз послушать? Вдруг что-то новое и интересное узнают? А там можно и его величеству сказать, если он слушать будет.

Медовый месяц у человека! Понимать надо!

– Базиль, у меня к тебе серьезный разговор.

Его высочество посмотрел на отца.

– Слушаю?

Его сегодня как раз выписывать собирались, вот отец и приехал к нему. Или – не просто так?

Ну-ка?

Риберто, впрочем, щадить себя не стал. Базиля тоже. Честно рассказал все то же, что и Дамиану. Любил потерял, нашел, люблю…

Базиль молча слушал. Приучился к сдержанности.

– Она тут?

– Да.

– Хм-м-м-м…

Теперь молчал уже Риберто. Давал сыну время подумать, осознать… Базиль был маминым сыном. И наверняка он посчитает его поступок предательством матери.

Справится ли он с этим чувством? Риберто не хотелось бы потерять сына, но как отказаться от Элины?

Легче сердце из груди вырвать!

Наконец Базиль посмотрел отцу прямо в глаза.

– Я… для меня это неожиданно, отец. Я не знаю, что сказать.

– Я не прошу тебя реагировать прямо сейчас. Не знаю, сможешь ты это принять – или нет?

Базиль был достаточно умен, чтобы не ставить ультиматумы, а потому кивнул.

– Я тоже пока не знаю. Ты собираешься в столицу?

– Да. Мы едем вместе.

– Тогда я пока задержусь здесь, в горах. Отдохну, порисую…

– Ту красотку?

– Может, и ее, – согласился Базиль. – Не хочу рубить сплеча, не хочу судить просто так.

– И когда ты так повзрослел, сынок?

– Вот, получилось, – махнул рукой Базиль. – Пап, ты не думай, я, наверное, свыкнусь. Если бы мама была жива, там дело другое. Хотя подгадала она, конечно…

– Элина не нарочно. – Риберто уже успел кое-что узнать о ее жизни. – Она умирала, Базиль.

– А сейчас – нет?

– Сейчас у нас еще есть время и шансы.

– Это хорошо. Но я пока побуду здесь. Не переживай, рано или поздно все наладится.

Риберто махнул рукой и обнял сына.

– Мальчик мой…

– Папа.

Семья – это ведь не только кровные узы, это еще понимание, сопереживание, желание услышать другого человека. И сегодня отец и сын сделали к этому большой шаг.

Каролина Манангер спрыгнула на перрон.

Это с Дамианом она ехала отдельным поездом, лично его высочества. А тут пришлось добираться через три пересадки. И времени, конечно, заняло побольше.

Но справилась, доехала и стояла на перроне, смотрела на Левенсберг, думала.

А потом решительным шагом, сжимая ручку небольшого саквояжа (все, что ей нужно, она и на месте купит) направилась к зданию вокзала. Заодно и прикинула, сколько ворует мэр.

Если вокзал в таком состоянии, это или мэр дурак, или кто-то ворует не по чину.