Опять скажешь, что он просто дурак и ничего не имел ввиду? Мне отчего-то кажется, что ты что-то знаешь. Что-то, что касается меня. Знаешь, но не хочешь говорить. Почему?
Отец Пётр глубоко вздохнул.
— Что ты хочешь от меня услышать? — бросил он устало и сухо. — Что ты какой-то избранный? Что о тебе говорилось в древнем пророчестве? Или что-то в этом роде? Я уже, кажется, говорил тебе: ты не герой, попавший в сказку или приключенческий роман. Выброси подобные мысли из головы, они до добра не доведут. У тебя есть цель, верно? Вот и сосредоточься на ней!
Он посмотрел Марку в глаза, но тот не отвёл взгляд.
— Избранный или нет, но что-то во мне всё же есть, верно? Что-то, что отличает меня от всех прочих. Именно мне отозвался перстень, и с Эльзой у нас особая связь — это, как говорится, ясно и ежу. Пойми, я просто хочу понять всю ситуацию целиком, во всех нюансах, прежде чем мы доберёмся до Врат и вступим в переговоры.
Священник усмехнулся.
— Понять во всех нюансах, значит? И ты думаешь, что мы сейчас сядем вот тут под деревом, и я тебе возьму и всё объясню? Ничего-то ты не понял за время нашего путешествия. Жаль, ты казался мне умным парнем. Но, по всей видимости, я ошибся.
Марк пожал плечами.
— Ну, может быть, насчёт нюансов я и погорячился. И всё же, на некоторые вопросы, думаю, ты ответить сможешь. Почему Демьян назвал меня «тем самым»? Почему он думает, что я смогу убить…
Её
? Чем я отличаюсь от него, от тебя? Что во мне такого?
— Знаешь, ты уж извини, но если бы ты хоть немного подумал своей головой, вместо того, чтобы искать готовые ответы у других, то, возможно, некоторые из твоих вопросов…
Отец Пётр вдруг осёкся. Нахмурившись, он огляделся по сторонам, а затем схватил Марка за рукав, и, наклонившись к нему, произнёс, понизив голос:
— Ты тоже это слышишь?
Марк прислушался, но не услышал ничего. Ничего, кроме шума листвы да скрипящих на ветру ветвей деревьев… И всё же, что-то было неправильно.
Внезапно, он понял, и по спине пробежали мурашки.
Никакого ветра не было
. Стояло полное безветрие, а листва, тем временем, продолжала шуметь, а ветви скрипеть.
Всё громче и громче.
Почва под ними вдруг пришла в движение. Несколько толстых древесных корней, вырвавшись из-под земли, отбросили Марка в сторону с такой силой, что он чуть не сломал спину, рухнув на собственный рюкзак.
С трудом поднявшись на ноги, он увидел, как сучок на дереве, возле которого он только что стоял, бешено вращается — и понял, что это вовсе не сучок, а глаз.
Повсюду стоял оглушительный скрип и треск. Со всех сторон их окружили ожившие деревья, знакомые ему по первой встрече с Егдой. Марк почувствовал, как сердце его стиснула холодная рука страха.
— Лешие. Злобные. Несколько десятков. — Деловито прокомментировал отец Пётр. -Всё-таки, накликал ты беду.
Марк бросил на него взгляд.






