Священник замолчал, и несколько минут ничто не нарушало тишины, кроме шелеста ветвей в потоках ветра. Марк размышлял.
— Клетки, — произнёс он наконец. — Любые клетки можно открыть. Конечно, если у тебя есть ключ.
Снова воцарилось молчание.
— Услышав о твоём прибытии, я сперва не поверил. — Произнёс вдруг отец Пётр. — Нет, новички здесь бывают, но такие, как ты, огромная редкость — до тебя был только один. Вернее, одна. Ты понимаешь, о ком я, верно?
Марк кивнул.
— Как я и говорил тебе ранее, ты самый обыкновенный парнишка, никакой не герой и не избранный. Вот только, в отличие от всех нас… Ты живой. Я почувствовал это безошибочно, когда впервые встретил тебя. Понимаешь… Умершие могут чувствовать присутствие жизни. Что-то вроде фантомной боли.
— Именно поэтому ты так переживал за меня и за Эльзу? Потому что у нас есть шанс выбраться отсюда, раз уж мы пока ещё живы?
— Наверняка я этого не знаю, — серьёзно подтвердил отец Пётр. — Но полагаю, что такой шанс есть. Кроме того, между вами есть связь, и, хотя я до конца и не понимаю её природы, чутьё подсказывает мне, что эта связь имеет большое значение.
Некоторое время они молчали, а затем Марк промолвил:
— Кажется, теперь я понимаю, что мне делать.
— Так, значит, ты всё же пойдёшь к Егде? Ты вернёшь ей перстень в обмен на свою жизнь и жизнь Эльзы?
Марк посмотрел в глаза своему собеседнику.
— Прости меня, я виноват перед тобой, — произнёс он с печалью в голосе — Не спрашивай почему — просто поверь. Как поверь и в то, что я сделаю всё, чтобы загладить свою вину. Прости — и прощай. Больше я не нуждаюсь в твоей помощи, и вряд ли мы свидимся вновь. Надеюсь, тебе всё же удастся упокоиться с миром.
Священник медленно кивнул — и растаял в воздухе без следа.
Улыбнувшись, Марк легко и быстро поднялся на ноги, подхватив рюкзак и ружьё. Он ощущал во всем теле невероятный прилив энергии.
Достав перстень из кармана, он надел его на палец — и вдруг заметил, что рисунок резьбы на нём изменился. Вместо змея, пожирающего собственный хвост, теперь красовалось изображение филина, раскинувшего крылья.
***
Он карабкался по склону холма, придерживаясь за ветви с трудом пробивающихся через каменистую почву деревьев, ловко перепрыгивая с камня на камень и стараясь не смотреть вниз.
Ему не нужно было волноваться о направлении движения — он знал, что выйдет именно туда, куда нужно.
Он знал, кого встретит там, знал, что его ожидают. Единственное, чего он не знал — сможет ли пережить испытание, что ждёт его у подножия Врат.
В том, что испытание будет, он не сомневался — в конце концов, это справедливо.
На сердце было спокойно — он был готов принять любой исход.
***
Когда он добрался до вершины, то обнаружил, что знакомый пейзаж почти не изменился.






