ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Америка славит Лайла Лаваллета, посулившего вырвать страну из клещей экономического шантажа. Лишь немногим удается разглядеть под этой личиной авантюриста, поставившего США на грань краха. Римо Уильямс и Чиун, призванные охранять мошенника, сталкиваются с единственным человеком на Земле, которого не в силах уничтожить Дестроер. Это... отец Римо Уильямса! Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир Узы крови Пролог Чиун, правящий Мастер Синанджу, почтенный глава древнего рода наемных убийц-ассасинов, служившего властителям мира с древних времен, недоуменно вздохнул: – Ничего не понимаю! – Я не сомневался: рано или поздно ты придешь к моему образу мыслей, сказал Римо Уильямс, его ученик и последователь. – Молчи, белый! Что за манера все на свете обращать в шутку! – А я не шучу. – Поговорим в другой раз, когда ты сумеешь вести себя как подобает и держать свой бестолковый язык за зубами. «Как угодно», хотел было сказать Римо, но, сообразив, что, сделай он так, жизнь его станет сущим несчастьем, а выслушать Чиуна все равно придется, склонил голову: – Прости, папочка. Что именно ты не понимаешь? – Так-то лучше, – сказал Чиун. – А не понимаю я, что за чепуха с этими канцерами. – С чем? – С канцерами. Ведь канцер – это болезнь? – Да. И весьма опасная – рак. – Но если рак так ужасен, почему все стремятся приобщиться к нему? – Не встречал никого, кому хотелось бы заполучить рак, – сказал Римо. – Я сам видел. Или ты думаешь, я совсем глупец? Люди собираются в толпы, чтобы иметь канцер! Много раз видел. Своими собственными глазами. – Ну теперь уже я ничего не понимаю! – воскликнул Римо. – Собственными, – настойчиво повторил Чиун. – По телевизору. Ради канцеров прерывают даже регулярные передачи, и все эти длинноволосые и неряшливые люди поют, танцуют и кричат: «Канцер для фермеров!», «Канцер для шахтеров!» Некоторое время Римо обдумывал услышанное. Чиун длинными ногтями выбивал дробь по натертому

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Посмотрев в зеркало заднего вида, не обнаружила серебристого седана, который ожидала увидеть, коротко выдохнула: «Слава Богу!» и отсчитала еще одну бусину на четках, доставшихся ей от матери, а той – от ее матери, еще в Палермо, на родине.

Напрасно я с ним пререкалась, думала она. Надо было идти прямо в полицию.

Почти на выезде из Ньюарка ее посетило видение. Впереди был спокойный перекресток, и вдруг на Марию снизошла странная легкость. Мир вокруг сделался серым и плоским, и крест-накрест заплясали в глазах непонятные тоненькие черные полоски, уже не раз виденные раньше. Она нажала на тормоз.

Когда, через мгновение, зрение прояснилось, перед ней снова лежал перекресток, но не такой, как раньше, а каким ему предстояло стать.

Мария увидела, как ее маленькая «хонда» приближается к перекрестку, тормозит, едет снова, и вдруг огромный трейлер накатывается прямо на нее. Из разбитого ветрового стекла «хонды» торчит женская рука, и с замиранием сердца Мария узнала черные четки, стиснутые в безжизненных пальцах. Своих собственных безжизненных пальцах.

Когда видение померкло, Мария отъехала к обочине и остановилась. Мимо по направлению к перекрестку проехал золотистый фургон. Она уткнулась лицом в руль, но уже через секунду душераздирающий визг тормозов заставил ее поднять голову.

Это рваными рывками пытался остановиться фургон, но его с силой развернуло, и послышался глухой удар. Трейлер – тот самый, из видения снес ему радиатор и с воем пополз дальше.

– О, Господи!

Выскочив из машины, Мария побежала к покалеченному фургону, из кабины которого на ватных ногах выбирался парень в джинсах.

– Вы не пострадали? – спросила Мария.

– Нет... кажется, нет, – неуверенно проговорил парень и поглядел на смятый передок своей машины. – Ух ты! Пожалуй, мне еще повезло!

– Повезло нам обоим, – сказала Мария и пошла назад к «хонде», оставив озадаченного этими странными словами водителя посреди дороги.

Уже второй раз Дар спасал Марию. Тогда, впервые, она тоже была за рулем, на пути в Ньюаркский аэропорт. На Бельмонт-авеню застряла в дорожной пробке и, нервничая, ждала. Все те же черные полоски вдруг застили ей зрение, а потом она увидела авиалайнер, с натугой взлетающий в небо... выше... выше и вдруг он пал камнем, взорвался и дымно сгорел где-то в районе Байонского парка. Мария знала, что это тот самый самолет, на котором ей предстояло лететь. Непонятно откуда, но знала, и все тут. Знала она и то, что взлет еще не объявлен и что время у нее есть.

Она выскочила из машины, не обращая внимания на гудки и ругань, бросилась к телефону и трясущимися руками стала набирать телефон аэропорта.

Дозвонилась, но никто даже не подумал прислушаться к ее словам.