ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Царственному наследнику Нироку, сыну погибшего Клудда и его жестокой подруги Ниры, рожденному от зла и воспитанному во зле, предназначено осуществить отцовский план покорения совиного мира и окончательного воцарения Чистых. Но в сердце Нирока постепенно зреют сомнения. Запретные легенды о Великом Древе, где живут доблестные и храбрые совы, тревожат его разум, а в глубине желудка рождается дружба, которой нет места среди Чистых. Близок день, когда наследнику придется выбирать между исполнением своего предназначения и отказом от него. В этот день прольется кровь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Никто никогда не задавал Пыльнобровке подобного вопроса. Он задумался на минуту, а потом сказал: «Филипп. Да — Филипп».

С тех пор, когда они оставались одни, Нирок называл Пыльнобровку Филиппом. Это была единственная трещинка в безупречном облике Нирока, но Пыльнобровка еще сильнее полюбил своего друга за этот изъян. Он чувствовал, что ему оказана

настоящая

честь, которая не имела ничего общего с непонятной благосклонностью Ниры.

Пыльнобровка не раз предупреждал Нирока, что тот подвергает себя опасности, нарушая закон. Но Нирок только пожимал плечами и просил его не беспокоиться. «Я буду называть тебя Филиппом и заглажу этот проступок особыми успехами в чем-нибудь другом», — говорил он. Пыльнобровка не сомневался в том, что Нирок сдержит свое обещание.

И вот теперь Пыльнобровка стоял рядом с Нироком и смотрел на кости совы, которую когда-то звали Клуддом, Верховным Тито. Он видел, что несмотря на замечание матери, Нирок то и дело украдкой поглядывает на кузнеца и ведерко с углями. Казалось, огонь интересует наследника куда сильнее, чем прах его отца. Пыльнобровка мысленно усмехнулся: «Может быть, Нирок менее безупречен, чем я думаю?»

Пыльнобровка никогда не видел, чтобы Нирок проявлял такое непослушание, как сегодня. К счастью, Нира ничего не замечала. Она не сводила глаз с костей.

— Пришло время отдать последние почести нашему предводителю, Верховному Тито Клудду, который погиб в бою, как подобает настоящему солдату… — начал Жуткоклюв.

Нира знаком велела Нироку отойти к стене пещеры. Жуткоклюв продолжал свою речь, а в этом время кузнец по имени Гвиндор приблизился к кучке костей и торжественно бросил на них сверху охапку сухого хвороста. Затем вытащил из ведерка уголь и возложил его на хворост. В тот же миг над костями вспыхнуло яркое пламя. Тьма пещеры озарилась трепещущим светом, тени заметались по стенам.

Нирок моргнул. Никогда в жизни он не видел таких теней. Они были огромные. Они колыхались и танцевали на стенах пещеры какой-то странный танец. Неожиданная мысль молнией пронеслась в его:

«Свет рождает тени! Смотри на огонь! Смотри на огонь! — Он перевел глаза на пламя. Желудок его задрожал. — Я пришел сюда, чтобы увидеть, как кости моего отца превращаются в пламя. Но увидел нечто иное!»

Нирок видел перед собой незнакомую страну. По ней бродили неведомые четырехлапые существа с глазами странного цвета. Костер разгорелся, но сквозь громкий треск и шипение огня до Нирока доносилось низкое угрожающее рычание чудесных зверей. В воздухе над странными существами проплывали серые клубящиеся тени.

А потом Нирок увидел что-то еще. Желудок у него вздрогнул и рухнул в когти. Наследник впился глазами в пламя. Сначала ему показалось, будто он видит язык огня.