Но Клудду в этом смысле повезло: он погиб во время битвы в пещере. Его тело, от которого теперь остались одни лишь кости, день и ночь охраняла стража, дожидаясь, пока посланцы принесут огонь, необходимый для проведения священной церемонии Клеймения.
Нирок никогда раньше не бывал в этой пещере и был ужасно взволнован. Сегодня он впервые увидел кости своего отца — великого Клудда, за крыльями которого он поклялся следовать; величайшего предводителя Титонического Союза, чьи отвага и боевая ярость вселяли ужас в желудки врагов. Его отец погиб от когтей своего брата Сорена во время кровавой битвы Огня и Льда.
Нирок очень волновался, видимо, поэтому Нира и разрешила Пыльнобровке лететь с ним рядом. Даже когда процессия влетела под своды мрачной пещеры, и тьма готова была поглотить их, Нира проследила за тем, чтобы Пыльнобровка оставался подле наследника.
«Как изменилась моя жизнь! — в который раз подумал про себя Пыльнобровка. Я так привык быть совой, с которой не считаются, и вот теперь лечу среди самых важных Тито!»
Они направились в заднюю часть пещеры и расселись на широком карнизе. Внизу, на каменном полу, были разложены какие-то белые палочки, а возле стены стояла металлическая маска.
Мама рассказывала Нироку, что его отец всегда носил эту маску, чтобы скрыть свой изуродованный в битвах лицевой диск. Еще мама говорила, что из-за маски отца часто называли Металлический Клюв. Это была одна из первых сказок, которые она рассказала ему на ночь…
Мама часто рассказывала Нироку о храбрости и подвигах его отца, о том, каким он был смелым и неукротимым бойцом. Нирок любил слушать эти истории, но эта ему не нравилась. Он ее боялся. Ему не нравилось, что никто никогда не видел лица его отца.
— Значит, мой отец всегда разговаривал через свой металлический клюв? — спросил он однажды.
— Разумеется, как же иначе? Этот клюв придавал его голосу восхитительную глубину, — отвечала мать. — Такой глубокий резонанс…
Нирок не знал, что такое резонанс, но спрашивать не решился.
Мама вытянула крыло и похлопала Нирока по плечу.
— Лети за мной, Нирок, — приказала она. — Мы должны поклювиться останкам твоего отца.
— Как это — «поклювиться»? — не понял Нирок.
— Отдать последний долг, склонить клюв над его прахом.
— Попрощаться? — уточнил Нирок.
— Да! — рявкнула мать. — Прекрати задавать вопросы!
«Глаукс, она опять разозлилась, — робко подумал Нирок. — Пожалуй, мне лучше заткнуться».
Но он должен был задать еще один вопросик, самый последний…
— Мам, а можно Пыльнобровка полетит со мной?
— Разумеется, дитя мое. Пыльнобровка тоже может полететь.
Пыльнобровка изумленно мигнул. «А вот это уже настоящее чудо!» — подумал он, гордо распушив грудку.






