Неужели ты не понимаешь? Она возлагает на тебя огромные ожидания, хотя, конечно… порой делает это слишком напористо».
— Что значит «напористо»? — спросил однажды Нирок. Пыльнобровка был старше его и уже очень много знал, поэтому Нирок любил его расспрашивать.
— Это значит, она перегибает ветку, делает все с большим жаром. Она очень гордится тобой, Нирок. Честное слово, это так.
Пыльнобровка всегда умел найти слова, чтобы успокоить друга. Нирок просто не представлял, как бы он без него обходился. Честно говоря, наследник был очень одинок, потому что молодые сипухи, завербованные в Титонический Союз, недолюбливали и избегали его.
Нирок чувствовал, что он их раздражает, но старался не обращать на это внимания. Какое ему дело до чужого отношения, он просто хотел стать самым лучшим, только и всего! Таким же, как его отец.
Клудд погиб до рождения сына, однако мать так часто рассказывала ему о подвигах отца, что Нироку казалось, будто он всю жизнь его знал. У Нирока была одна мечта и цель в жизни — стать таким же великим вождем, каким был Клудд. Он видел в этом свое
предназначение,
хотя не совсем понимал, что означает это странное слово.
Для своего юного возраста Нирок умел очень много. Он не только лучше других летал, но и был настоящим специалистом еще в одном важном деле: он умел виртуозно выбрасывать из головы неприятные мысли. Это качество тоже могло бы сделать наследника Клудда примером для подражания всех юных сов в немногочисленном, но постепенно растущем Титоническом Союзе, призванном возродить былую славу Чистых.
Неудивительно, что Нирок снова прибег к своему дару и быстро забыл о гневе Ниры, погрузившись в воспоминания о своем недавнем триумфе.
Его мать была крайне суровым и жестким летным инструктором, но сейчас Нирок был благодарен ей за это. Он тихонько заухал, вспомнив один из своих первых уроков.
После знаменитой битвы с Ночными Стражами в каньонах не осталось главного условия Первого Полета — деревьев. Молодые совы, даже появившиеся на свет в пустыне, учатся летать, прыгая с ветки на ветку. Но после того сражения от и без того редких деревьев в каньонах торчали только обугленные пеньки. Поэтому, учась летать, Нироку приходилось перепархивать не с ветки на ветку, а с камня на камень, или с одного скалистого выступа на другой.
Это оказалось не совсем просто. Хотя уже на следующий день с начала обучения он прекрасно освоил короткие перелеты между скалами. Но мама постоянно требовала, чтобы Нирок летал быстрее, и сурово критиковала сына, называя его повороты неуклюжими и похожими на «полет пьяного голубя».
Нирок рассмеялся, припомнив эти слова. Он и сам был не прочь летать быстрее, но на больших скоростях его полет становился очень шумным.






