ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Царственному наследнику Нироку, сыну погибшего Клудда и его жестокой подруги Ниры, рожденному от зла и воспитанному во зле, предназначено осуществить отцовский план покорения совиного мира и окончательного воцарения Чистых. Но в сердце Нирока постепенно зреют сомнения. Запретные легенды о Великом Древе, где живут доблестные и храбрые совы, тревожат его разум, а в глубине желудка рождается дружба, которой нет места среди Чистых. Близок день, когда наследнику придется выбирать между исполнением своего предназначения и отказом от него. В этот день прольется кровь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мама, а что такое Особая церемония? И почему она называется «ТРОЗ»?

— Я отвечу на твой вопрос, когда сочту, что ты готов выслушать ответ, — отчеканила Нира. — Пока ты должен знать только то, что после нее ты станешь полноправным офицером армии Чистых. Ах, дитя мое, твой отец так гордился бы тобой! — Она вздохнула. — Но сначала мы должны провести Последнюю церемонию твоего отца.

— А когда это будет?

— После того, как Жуткоклюв и Зверобой найдут одинокого кузнеца.

— Зачем нам кузнец? Чтобы развести огонь? — торопливо спросил Нирок.

— Да, дорогой. От твоего отца остались одни лишь кости, которые мы должны предать огню во время Последней церемонии. Все великие вожди удостаиваются погребального костра. Мы называем такую церемонию Клеймением.

Нирок почувствовал в желудке странную дрожь. Чистые не умели разводить огонь и полностью зависели от молний и одиноких кузнецов. Кузнецы умели не только разводить огонь, но и управлять им, а еще они раздували такой жар, в котором можно было ковать боевые когти.

Страна, в которой родился Нирок, была выжжена и обезображена огнем дотла, но почему-то мысль о совах, умеющих разводить пламя, странно волновала его. Нирок уже знал, что отвратительные Ночные Стражи умеют превращать огонь в боевое оружие.

Сам он никогда не видел живого огня, зато с детства был знаком с видом пепелища.

Нирок страстно хотел собственными глазами увидеть пламя, но еще сильнее он мечтал хоть одним глазком взглянуть на дерево, настоящее живое дерево, а не на обугленный ствол.

Он слышал разговоры о лиственных деревьях и о глубоких дуплах, выстланных мягким мхом. После Пожара в каньонах не осталось и следов мха. Пыльнобровка не раз пытался рассказать Нироку, как выглядит этот мох, какой он мягкий и зеленый, но разве словами это опишешь? И еще говорили, что существует какой-то особо мягкий сорт мха под названием «кроличьи ушки»… Но Нирок даже не представлял, что такое зеленый цвет!

В жизни было столько всего, чего он не знал — зеленый цвет, огонь, шелест листвы, мягкость мха и смысл непонятного слова «предназначение».

Клеймение

Двадцать сов спустились в тесный каньон. Впереди летела Нира с Нироком, сразу за ними следовал Жуткоклюв.

Пыльнобровка, как всегда, летел рядом с другом. Снова, в который раз, он ломал голову над причиной своего возвышения. Вместе с командирами главных элитных подразделений ему позволили принять участие в торжественном ритуале Клеймения, последней церемонии, которой удостаиваются павшие в бою военачальники.

«Разумеется, только те из них, чьи тела сохранились для погребения, — подумал про себя Пыльнобровка. — Слишком часто первыми добираются до мертвецов стервятники, а тела воинов, смертельно раненных над морем Хуулмере, навеки пожирает пучина».