ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сборник рассказов Энни Прул, лауреата Пулицеровской премии, автора романа «Корабельные новости», — это истории непростой жизни обитателей северного штата Вайоминг, каждый день доказывающих свое право на жизнь. Один из рассказов, «Горбатая гора», лег в основу сценария оскароносного блокбастера «Горбатая гора» известного режиссера Энга Ли. Захватывающий дух пейзаж американского севера, эдемский сад штата Вайоминг. Два романтически настроенных молодых ковбоя отправились на дальнее пастбище. Ветер, горный ручей, цветущая долина и Горбатая гора были свидетелями и соучастниками их преступления…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда Меро уехал, здесь еще не было электричества. Между городом и ранчо тогда простиралось семнадцать темных, беспросветных миль, и теперь вся цепь прошедших лет словно бы уложилась в это расстояние. Фары выхватили из темноты знак: «20 КИЛОМЕТРОВ ДО ХОЛМА-ПОД-ВАЙОМИНГОМ». Изображенные на рекламном щите эму и бизон искоса поглядывали на эту надпись.

Он свернул на заснеженную дорогу, с одними-единственными следами от шин, едва видными, но все еще различимыми; обогреватель жужжал, радио молчало, и все это за грязными, тусклыми фарами. И все-таки все было, как прежде: дорога, до боли знакомая; сторожевые скалы вырисовывались вдали точно так же, как в детстве. Было что-то от кошмарного сна в том, чтобы вдруг увидеть заброшенный дом кузнеца, наклонившийся на восток точно так же, как шестьдесят лет назад, и ворота ранчо Баннера, где сворачивали дружески настроенные следы, за которыми он следовал; ворота эти были едва видны сквозь снег, но на них по-прежнему развевался кованый железный флаг, непогода не нанесла ему никаких повреждений; и туго натянутая пятижильная проволока на заборах, и какие-то смутные очертания вдали. Сейчас будет дорога на их ранчо: поворот налево как раз на середине перевала. Теперь он ехал по дороге без каких-либо отметок, в полной темноте.

Подмигнув Ролло, девчонка сказала:

— Так вот, сэр, я продолжу, с вашего позволения. Тин Хэд съедает половину обеда, и тут его начинает клонить в сон. Некоторое время спустя он просыпается и выходит на улицу, потирая руки и позевывая; говорит: «О, я сейчас закончу свежевать этого быка!» Да вот только быка на месте не оказывается. Он ушел. Остался только язык, лежащий на земле, весь покрытый грязью и соломой, и бадья с кровью, и собака, облизывающаяся на нее.

Манил к себе сам ее голос — этот низкий, нежный голос; и даже если бы она просто читала алфавит, то вы все равно услышали бы шуршание сена. Она могла заставить человека почувствовать дым от незажженного огня.

Как он мог не узнать поворот на ранчо? Он так отчетливо его помнил: грязный угол, низкий участок, куда вечно наносило снега, потом отрезок пути, где ивы бились ветками о края грузовика. Меро проехал милю в поисках этого поворота, но тот так и не обнаружился. Тогда он поискал ранчо «Кухня Боба», которое располагалось за две мили до поворота, но расстояния увеличились, и там ничего не было. Меро развернулся в три приема и поехал назад. Ролло, видимо, забросил старый подъезд к ранчо, потому что дороги точно не было. А «Кухню Боба», наверное, уничтожил пожар или ураган. Если он не найдет поворот, то не велика потеря, вернется в Тен-Слип и переночует в мотеле.