ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сборник рассказов Энни Прул, лауреата Пулицеровской премии, автора романа «Корабельные новости», — это истории непростой жизни обитателей северного штата Вайоминг, каждый день доказывающих свое право на жизнь. Один из рассказов, «Горбатая гора», лег в основу сценария оскароносного блокбастера «Горбатая гора» известного режиссера Энга Ли. Захватывающий дух пейзаж американского севера, эдемский сад штата Вайоминг. Два романтически настроенных молодых ковбоя отправились на дальнее пастбище. Ветер, горный ручей, цветущая долина и Горбатая гора были свидетелями и соучастниками их преступления…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вращающееся колесо зарылось в землю. Если подложить два-три плоских камня, то его можно вытащить наружу. А можно взять и маленькие, круглые, вовсе не принципиально, чтобы камни были идеальной формы. Ветер рвал одежду, снега наносило все больше и больше. Меро стал ходить по дороге, ногами выискивая под снегом камни, которые он мог бы сдвинуть, а автомобиль весь дрожал на ветру, обещая движение и спасение. Ветер был очень сильный, у него заболели уши. Шерстяная шапка, черт побери, осталась в старой машине.

— И ясное дело, — продолжала она, — что Тин Хэд пугается, когда не находит этого быка. Он думает, что кто-нибудь, какой-нибудь сосед, с которым они на ножах, а кругом куча таких, пришел и украл тушу. Тин оглядывается вокруг в поисках следов от шин или ног — ничего. Только отпечатки копыт. Он подносит руку к глазам и смотрит вдаль. Ничего — ни на севере, ни на юге, ни на востоке, а вот на западе, там, где горы, Тин Хэд вдруг видит: что-то движется, спотыкаясь, упрямо и медленно. Смахивает на ободранное животное, и что-то мокрое и бесформенное свисает у него со спины. Да, это тот самый пропавший бык, не издающий теперь ни единого звука. И вдруг этот бык останавливается и поворачивает голову. И даже с такого расстояния Тин Хэд видит ободранное мясо у него на голове, и мышцы плеч, и пустой, широко открытый, безъязыкий рот, и красные глаза, смотрящие на него в упор; а из них, словно бы вылетают стрелы бесконечной ненависти. И тут Тин Хэд понимает, что он приговорен, и все его дети, и дети его детей приговорены, и его жена тоже приговорена, и что вся ее голубая посуда будет разбита, и что собака, которая пила кровь, приговорена, и что дом, в котором они жили, будем сметен с лица земли или сожжен, и каждая муха, и каждая мышь в нем тоже. — Наступила тишина, а потом она добавила: — И всё это с ним действительно случилось. Вот так-то.

— Да ну? — переспросил Ролло. — Неужели конец истории?

И все-таки Меро знал, что он на ранчо Баннера, просто чувствовал, да к тому же он знал эту дорогу. Это была не главная дорога на ранчо, а один из боковых въездов, ниже по реке, про который он сперва позабыл. Он нашел под снегом хороший камень, потом еще один и все прикидывал, куда может вести эта дорога; карта ранчо в его памяти теперь была уже не по-старому яркой, а потертой, грязной, словно истоптанной. Ворота, которые Меро помнил, обвалились, заборы качались от старости, а неровности дурного ландшафта превратились в массивные валуны. Скалы упирались в небо, львы рычали, река вырывалась из берегов, и камни падали сверху. За колючей проволокой что-то двигалось.

Меро схватился за ручку дверцы. Она была закрыта. Внутри, в свете лампочек на приборной панели, он видел ключи, поблескивающие в замке зажигания; он оставил их там, чтобы не глушить двигатель.