ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сборник рассказов Энни Прул, лауреата Пулицеровской премии, автора романа «Корабельные новости», — это истории непростой жизни обитателей северного штата Вайоминг, каждый день доказывающих свое право на жизнь. Один из рассказов, «Горбатая гора», лег в основу сценария оскароносного блокбастера «Горбатая гора» известного режиссера Энга Ли. Захватывающий дух пейзаж американского севера, эдемский сад штата Вайоминг. Два романтически настроенных молодых ковбоя отправились на дальнее пастбище. Ветер, горный ручей, цветущая долина и Горбатая гора были свидетелями и соучастниками их преступления…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У нее были длинные, с проседью косы; Ролло мог воспользоваться ими как поводьями.

— Так вот, — сказала она своим низким убедительным голосом лжеца. — Я расскажу вам, как дела на ранчо Тина Хэда пошли наперекосяк. Курицы буквально за ночь меняли цвет, телята рождались с тремя ногами, дети у него были пегие, а жена признавала только голубую посуду. А сам Тин Хэд никогда не заканчивал того, что начинал, всегда бросал работу на середине. Даже штаны у него были лишь наполовину застегнуты, так что его сарделька вечно торчала наружу У него все шло как кривое колесо из-за этой оцинкованной пластины, которая разъедала его мозг: и на ранчо у него все шло наперекосяк, и в семье. Но, — сказала она, — им нужно было что-то есть, всем нужно есть.

Я надеюсь, они ели пирожки получше тех, которые готовишь ты, вставил Ролло, которого страшно раздражало, что в пирогах с черемухой вечно попадалась куча косточек.

Женщинами Меро стал интересоваться через несколько дней после того, как старик однажды сказал: «Своди-ка этого парня наверх и покажи ему эти, как их, наскальные рисунки», — и кивнул головой на незнакомца. Меро тогда было лет одиннадцать или двенадцать, не больше. Они ехали вдоль речушки и спугнули пару уток; те полетели вниз по течению, а потом вдруг повернули назад; за ними погнался ястреб, он напал на утку со звуком, похожим на хлопок. Она упала между деревьями, в бурелом, и ястреб скрылся так же стремительно, как и появился.

Они взбирались по каменистым склонам, по слоям известняка, превращенным ветром в какую-то фантастическую мебель, в черствые, изъеденные корки хлеба, в разбросанные кости, в кучи грязных, измятых одеял, в белые крабовые клешни и собачьи зубы. Меро привязал лошадей в тени сосны и повел антрополога вверх, сквозь жесткие ветки церкокарпуса к отвесной стене. Над ними возвышались выветренные скалы, сияющие оранжевым лишайником, все в ямах и уступах, потемневших от тысячелетних испражнений хищников.

Антрополог ходил туда-сюда, пристально рассматривая каменную галерею красных и черных рисунков: черепа бизонов; строй снежных баранов; воины с копьями; индюк, вступающий в силок; сделанный из палочек человек вверх ногами, мертвый и падающий; красные руки; разъяренные фигурки с гребнями на головах — это, сказал антрополог, головные уборы из перьев, — огромный красный медведь, танцующий на задних лапах; концентрические круги; и кресты; и сетка. Ученый скопировал рисунки в свой блокнот, несколько раз при этом сказав что-то вроде «рубба-дубба».

— Это солнце, — пояснил антрополог, который и сам походил на незаконченный рисунок, и показал на мишень для стрельбы из лука; он тыкал карандашом в воздухе так, словно давил мошку. — Это атлатль, из которого ацтеки метали копья, а это стрекоза. А ну-ка, подойди сюда.