ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Третья книга проекта "Секвенториум" Терминатор Лякмунт 17.12.2003, Сан-Франциско, США Полутемный зал, как в небольшом провинциальном кинотеатре. Десяток рядов кресел, обитых красным плюшем, пустуют, лишь в первом ряду на удалении друг от друга сидят три молодые женщины. Одна из них – миниатюрная худая девица с яркой внешностью кореянки с глянцевого календаря, совсем молодая, почти девочка, жует жвачку и с независимым видом изучает лепной потолок. Две другие – блондинка и рыжая, сидящие по обе стороны от кореянки, выжидательно смотрят на освещенную пустую сцену, искоса наблюдая за соседками. Откуда-то сбоку на сцену выходит бизнес-леди с короткой темной прической, в строгом костюме и на высоких каблуках. Движется изящно и очень уверенно, совсем не глядя под ноги – ее взгляд обращен куда-то вверх, выше голов сидящих девушек, на губах – приветливая улыбка – красивая и холодная, как и сама леди. – Рада приветствовать вас в группе Урса , – голос низкий, с легкой хрипотцой, которая так нравится мужчинам, – в течение ближайшего часа я собираюсь объяснить, почему и зачем вы здесь. Чтобы нам было легче понять друг друга, я сейчас вас ознакомлю с одним произведением, – не дожидаясь согласия, леди прикрыла глаза и патетично, словно поэтесса начала двадцатого века, начала читать по памяти: Что делать, если за два месяца с неба не упало ни капли дождя, если сочная трава, дававшая пищу табунам, вся высохла, а некогда полноводное озеро, из которого пили и люди, и животные, превратилось, в топкую лужу с растрескавшимися краями и скоро, похоже, исчезнет совсем? Что делать, если дикие стада легконогих и рогатых, с ароматным мясом, способным насытить и мужчин, и женщин, ушли от засухи на юг, а вам туда пути нет – люди юга встретят пришельцев острыми стрелами, а с выжившими сделают такое, о чем страшно думать, не только гов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но в тот момент осознание собственной вины только усилило обиду. Сейчас, идя по мокрой Москве, я понимал, что вместо того чтобы дуться, нужно продумать и написать план исследований, тем более что мне уже пришло в голову несколько любопытных идей. Я достал мобильник, набрал номер Петрова и сообщил ему, что в ближайшее время он получит ответы на свои вопросы. Петров немного помолчал, а потом, извиняющимся тоном признал, что был несколько резковат. Я дал ему понять, что его извинения приняты, и принялся раздумывать над планом исследования эха. Еще я думал о том, что Петров человек, безусловно, вспыльчивый, но мужик неплохой и настоящий друг. Зазвонил мобильный. Настоящий друг сообщил мне, что я пока могу не ломать голову над проблемой межпланетных путешествий, и громко захохотал неприятным каркающим смехом. Пока я подыскивал достойный ответ, он, как ни в чем не бывало, попрощался, пожелал мне приятного вечера и дал отбой. Интересно, он правда решил, что я собирался отправлять тетраэдры на Луну?

Оказывается, заниматься исследованиями по плану может быть страшно интересно! Наверное, из-за того, что я когда-то с успехом выполнял обе зеркальные секвенции, у меня сложилось впечатление, что я знаю о них всё или почти всё. Тем неожиданнее оказалось удовольствие от экспериментов, которыми я с увлечением начал заниматься на следующий же день после размолвки с Петровым. Начал я с того, что по памяти записал полученные вопросы и добавил к ним несколько своих. На следующий день по дороге на работу я решил, что буду в первую очередь заниматься секвенцией эха, в основном из-за того, что эхо можно выполнять каждые два часа – такой небольшой период безразличия у этой замечательной секвенции. От немедленного ответа на вопрос, не состоят ли зеркальные копии из правых изомеров, я тоже решил отказаться. Во-первых, я не слишком хорошо представляю себе, что такое правые изомеры, а во-вторых, как мне по телефону объяснил знакомый химик, для исследования нужно получить «тонкодиспесную смесь» исследуемого вещества. Я представил себя, изготавливающего из продублированной лабораторной крысы эту самую смесь, и мне не понравилось. Одним словом, эту часть эксперимента я отложил «на потом». Зато в первый же день мне удалось получить два других ответа. Во-первых, оказалось, что из двух образцов органических тканей (я воспользовался кусочком лососины и еще какой-то рыбы с мякотью белого цвета, добытыми из суши) копия получается из образца с наибольшим весом («не весом, а массой», – как вскоре поправил меня Петров, обожающий мелкие придирки). Параллельно я определил минимальный вес кусочка золота, позволяющий выполнить секвенцию (Петров, конечно бы, уточнил: «минимальную массу», но лично я не особо понимаю, в чём тут разница).