ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Третья книга проекта "Секвенториум" Терминатор Лякмунт 17.12.2003, Сан-Франциско, США Полутемный зал, как в небольшом провинциальном кинотеатре. Десяток рядов кресел, обитых красным плюшем, пустуют, лишь в первом ряду на удалении друг от друга сидят три молодые женщины. Одна из них – миниатюрная худая девица с яркой внешностью кореянки с глянцевого календаря, совсем молодая, почти девочка, жует жвачку и с независимым видом изучает лепной потолок. Две другие – блондинка и рыжая, сидящие по обе стороны от кореянки, выжидательно смотрят на освещенную пустую сцену, искоса наблюдая за соседками. Откуда-то сбоку на сцену выходит бизнес-леди с короткой темной прической, в строгом костюме и на высоких каблуках. Движется изящно и очень уверенно, совсем не глядя под ноги – ее взгляд обращен куда-то вверх, выше голов сидящих девушек, на губах – приветливая улыбка – красивая и холодная, как и сама леди. – Рада приветствовать вас в группе Урса , – голос низкий, с легкой хрипотцой, которая так нравится мужчинам, – в течение ближайшего часа я собираюсь объяснить, почему и зачем вы здесь. Чтобы нам было легче понять друг друга, я сейчас вас ознакомлю с одним произведением, – не дожидаясь согласия, леди прикрыла глаза и патетично, словно поэтесса начала двадцатого века, начала читать по памяти: Что делать, если за два месяца с неба не упало ни капли дождя, если сочная трава, дававшая пищу табунам, вся высохла, а некогда полноводное озеро, из которого пили и люди, и животные, превратилось, в топкую лужу с растрескавшимися краями и скоро, похоже, исчезнет совсем? Что делать, если дикие стада легконогих и рогатых, с ароматным мясом, способным насытить и мужчин, и женщин, ушли от засухи на юг, а вам туда пути нет – люди юга встретят пришельцев острыми стрелами, а с выжившими сделают такое, о чем страшно думать, не только гов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ни у меня, ни у Петрова не было полной уверенности, что треугольники, расположенные на расстоянии десятка километров, смогут реализовать секвенцию, тем более что белая пирамидка и золото находились километрах в двадцати от обеих геометрических фигур – в московской квартире моего друга. Опасения оказались напрасными: через несколько секунд я ощутил грэйс – секвенция была близка к тому, чтобы завершиться. Ароматы были такими же сильными, как если бы все элементы эха находились в моей комнате. Нота с сильнейшим запахом травяного сока, присущая горящему золоту, в который раз потрясла меня своей свежестью. Тона пирамидок пока еще сливались друг с другом и казались обыденно знакомыми, но удивительно приятными. Присутствовал еще один элемент секвенции – с ним я прежде не сталкивался: всепроникающий запах, напоминающий тот, что можно ощутить в лесу после дождя; казалось, он переплелся со всеми остальными нотами и словно стягивал их в единый жгут, а затем начал направлять этот жгут в каком-то, ведомом только ему, направлении. Никогда так еще не было, чтобы один элемент секвенции так явно доминировал над другими, но я ощущал, что он делает что-то очень важное и правильное, и всеми силами желал ему удачи в его непонятном деле. Я замер, упиваясь чудесными ароматами, с нетерпением ожидая того, что должно случиться. Еще через пару секунд произошел долгожданный ароматический взрыв. Все пять нот зазвенели, разделившись, и больше не сливаясь. Я словно бы увидел все пять составляющих эха:

– Треугольник, составленный из пирамидок. Я отчетливо чувствовал, что он здесь, совсем рядом, и я в нем нахожусь.

– Белый тетраэдр. Я знал, где он расположен и ощущал, как расходуется его очередной заряд.

– Золото, горящее искрящимся белым огнем. Золото располагалось совсем недалеко от белой пирамидки.

– Пентаграмма – пятиугольник, составленный из стандартных пирамидок. Где он находится, я не мог определить, даже приблизительно, но пятиугольник был неразрывной частью зачаровывающего процесса.

– Еще я ощущал запах влажного леса – мне он виделся неким мускулом – обладающим огромной силой, но нежным и трогательно хрупким. Казалось, что мускулистое щупальце, мощно, но бережно сжимающее остальные элементы, направляя их к победному завершению секвенции, – всего лишь очень маленькая часть чего-то невообразимо огромного. Это огромное

нечто

окутывало всю Землю тонкой и очень частой сетью, напоминающей паутину, и казалось, что даже эта вселенская паутина является лишь малой частью чего-то еще большего. А еще мне показалось, что

это

является чем-то живым. Возможно, не живым в полном смысле, но мыслящим, или обладающим собственной волей.