Я не желаю, чтобы ты так страдала из-за этого Клиффорда Калвера.
– Что ж, – прошептала Рейни, – тащи меня во Францию, запри в замке… Если думаешь, что чего-то этим добьешься, – добавила она, часто дыша. – Мне все равно. Мое чувство к нему останется прежним. Если даже между нами встанут тысячи миль – это ничего не изменит. Вот увидишь!… Ты убедишься, что он любит меня – меня, а не мои деньги…
Она вырвала руку и бросилась прочь от матери. Расстроенная и покрасневшая Роза едва не расплакалась при всех. Ее Рейни совсем потеряла голову. Роза слышала о том, что девушкам случается терять голову из-за мужчин, но чтобы это произошло с ее собственной дочерью – подобного она не допускала.
Как раз в этот момент в бальную залу вошел Клиффорд. Лишь только Рейни его увидела, на ее лице снова засияло солнце, а за спиной словно выросли крылья. Конечно, ужасно, если ее принудят уехать из Лондона. Даже на сочувствие бабушки не приходится рассчитывать… Но куда важнее, что Клифф ее любит и, как только ей исполнится двадцать один год, сможет забрать к себе. Если ее лишат из-за этого наследства, она не станет долго горевать.
В следующий момент ее взгляд упал на молодого человека в глубине залы, который стоял около бабушкиного кресла. Графиня взглянула на Рейни и сделала знак, чтобы та подошла. Рейни прошла через залу и смогла лучше рассмотреть незнакомца. Не так высок, как Клифф, но и не коротышка. Стройный, поджарый, он казался моложе своих лет. Ему было, наверное, не больше двадцати пяти. Рейни сразу догадалась, что перед ней не кто иной, как Арман де Руж, тот самый архитектор.
– А вот и моя внучка, Арман, – сказала графиня. – Можешь пригласить ее на танец, а потом поужинать.
Рейни протянула ему руку. Арман наклонился и коснулся ее руки губами. По-английски он говорил чисто, хотя иногда неправильно расставлял акценты.
– Рад с вами познакомиться, мадемуазель Оливент.
– Благодарю вас, – холодно проговорила Рейни.
Графиня весело оглядела молодых людей. Потом она легонько постучала Армана по плечу своей тонкой эбонитовой тросточкой.
– Перед тобой мальчик, у которого большое будущее, Рейни, – сказала она, обращаясь к внучке. – За всю свою жизнь я не встречала никого, кто бы разбирался в старинной французской архитектуре лучше, чем он. А ведь он еще так молод. На досуге он занимается живописью – пишет портреты. И надо сказать, это у него тоже получается великолепно. Когда ты приедешь в Шани, Арман напишет и твой портрет.
– Если только мне позволят, – пробормотал Арман.
– Звучит заманчиво, – по-прежнему холодно заметила Рейни, и молодой человек почувствовал, что она смотрит мимо него.






