Ее сердце учащенно билось, а пальцы дрожали, когда она положила листок обратно в конверт, а конверт в сумочку. Она никак не думала, что ставки могли быть столь высоки, и уже приняла решение не отдавать этот документ Дену Арлену. Ли Коннери был блестящим, популярнейшим политиком и наследником целой династии государственных деятелей, который погиб в загадочной авиационной катастрофе в Африке десять лет назад. Это произошло как раз тогда, когда ему оставалось сделать только шаг, чтобы стать президентом Соединенных Штатов. Его смерть посчитали самоубийством, так как Коннери был болен раком, а этот факт обнаружился только после его смерти.
Бумаги Люка не были похищены, он их надежно спрятал. Таким образом, Алиса и Говард оказались правы: смерть Люка не была случайной. Кто-то хотел прекратить расследование обстоятельств смерти Коннери.
Испуганная, в каком-то странном возбуждении, Сэнди возвращалась на студию.
Глава 2
Добраться до тайного лагеря у подножия гигантского горного массива можно было только самолетом. Проходимые для транспорта дороги обрывались за много миль до пустынной гористой местности, в которой укрывались каменный дом и деревянные бараки. Труднодоступность была одним из достоинств этого убежища, и люди, которые проходили подготовку в лагере, могли заранее узнать о прибытии гостей, услышав шум авиационных двигателей.
Покашливание и жалобное завывание двухмоторного самолета разорвали тишину сухого воздуха, пронизанного яркими солнечными лучами. На широкой полосе серовато-коричневой земли стоял крепкий мускулистый человек в широкополой шляпе и, прищурив глаза, изучал бескрайнее пространство голубого неба. Мужчина был обрит наголо и загорел до того, что его тело было цвета земли. Низко на бедре у него висела кобура с пистолетом. Он задумчиво жевал табак.
Сверкнув в солнечных лучах серебристым телом, самолет выдал свое присутствие.
— Джек! — позвал загорелый атлет, и другой мужчина быстрым шагом направился к нему из каменного дома.
Атлет задрал вверх подбородок:
— Это, должно быть, репортер из газеты. Как у нас дела?
— Все о'кей, Пинки, — ответил мужчина, которого называли здесь Джеком, но это был Гейб Меррит. Мужу Сэнди было тридцать семь лет. С крепкими мускулами и обросшим бородой лицом он, как и другие мужчины в этом лагере, немного смахивал на бандита с большой дороги, но выражение его загорелого лица и глаза выдавали тайную боль.
— Прекрасно, — хмыкнул Пинки и сплюнул табачную жвачку на ближайший кактус. После чего ушел, оставив Гейба наблюдать за посадкой самолета.
«Господи, — подумал Гейб, — не дай этому ублюдку вконец заездить меня».
Он побрел обратно к дому. Взгляд и душа его отдыхали, любуясь голубым великолепием гор, торжественно вздымающихся в пустынном небе.






