— В самом деле? В уголовном суде?
— В суде присяжных,— небрежно ответил Дельо и удалился, оставив Берте потерявшим дар речи от изумления.
Проходя в вестибюль, где надо было обменять потертый ток на помятую шляпу, новый защитник Вотье подумал о том, что стоило только произнести всего два слова, магических и пугающих — «суд присяжных», чтобы тут же вырасти в глазах окружающих Теперь во что бы то ни стало надо было добиться успеха. Но что могло там быть, в этом досье, которое никого не привлекло?
Он узнал об этом несколькими часами позже, читая и перечитывая бумаги, собранные двумя предшественниками. Некоторые были испещрены замечаниями Дельо начал с того, что стер их все Сам он никогда не делал никаких замечаний, предпочитая держаться строгой точности документов и полагаться на свою память.
За окном была зимняя ночь, хотя шел всего шестой час вечера. Рабочий кабинет, бывший одновременно приемной и библиотекой в скромной квартире Виктора Дельо, которую он занимал многие годы на пятом этаже старого дома по улице Сен-Пэр, был освещен только настольной лампой с зеленым абажуром. Адвокат шаркающей походкой подошел к стенному шкафу в коридоре, достал выцветший халат и надел его поверх куртки, как мантию. Затем прошел в кухню, разогрел приготовленный служанкой кофе. Отнес кофейник и чашку с отбитым краем в кабинет, кофейник пристроил на печи, единственном источнике тепла в квартире, а чашку оставил на протертом до дыр ковре у ножки древнего кресла, в которое погрузился, закурив одну из сигар, предложенных ему Мюнье.
С полузакрытыми глазами Виктор Дельо размышлял. Он только дважды выходил из этого состояния погруженности в себя — чтобы протянуть руку к телефонному аппарату:
— Алло! Мэтр Шармо? Это Дельо. Не имел чести лично знать вас, поскольку нам еще не приходилось встречаться по профессиональным делам. И поверьте, дорогой собрат, я сожалею об этом. Я позволил себе позвонить вам в связи с делом Вотье, которое я только что унаследовал, если можно так выразиться. Нет, это уже не мэтр Сильв. Что делать, я согласился! Это и есть главная причина, которая заставила меня по-дружески и строго конфиденциально к вам обратиться. Я хотел бы узнать, почему вы предпочли отказаться от этого дела?
Ответ был долгим и невнятным. Виктор Дельо слушал, покачивая головой и время от времени вставляя реплики: «Да, да» или «Как это странно!» Когда Шармо наконец закончил, старый адвокат сказал ему с профессиональной вежливостью:
— Извините еще раз, дорогой собрат, за причиненное беспокойство. Я хорошо понимаю высшие соображения, которые против вашего желания заставили вас отказаться выступить защитником по этому делу.






