ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В сборник вошли два детектива: героем романа Лео Мале «Туман на мосту Толбиак» является частный сыщик Нестор Бюрма — человек с юмором и незаурядным умом, разгады­вающий любые головоломки преступников; а вот героем дру­гого детектива Ги Декар сделал человека-«зверя» — так за­клеймило слепоглухонемого Жака Вотье буржуазное общест­во, но справедливо ли это?… Ги Декар Зверь Глава 1 ОБВИНЯЕМЫЙ Это повторялось трижды в неделю в течение почти полувека. Ровно в час дня каждые понедельник, среду и пятницу он поднимался по наружной лестнице со сто­роны Дворцового бульвара и, не обращая ни на кого внимания, направлялся к адвокатскому гардеробу. Он считал, что эта прогулка позволяла ему «подышать дворцовым воздухом», без которого он не мог обойтись. В гардеробе он оставлял зимой фетровую, а летом поблекшую соломенную шляпу и надевал засаленный ток, сдвигая его далеко назад, чтобы прикрыть облы­севший затылок. Затем, даже не потрудившись снять свою порыжевшую куртку, облачался в потертую ман­тию, на которой не было ни планки ордена Почетного легиона, ни знака какой-либо иной награды. Надетая поверх куртки мантия придавала солидность, которой в действительности у него совсем не было, несмотря на его неполные семьдесят лет. Перед началом своего обычного обхода он засовывал под руку старую кожа­ную папку, в которой не содержалось ничего, кроме издававшегося Дворцом правосудия «Вестника юсти­ции». И, только проделав все это, он начинал здороваться с коллегами, полагая, что теперь окончательно погру­зился в торжественный мир своей профессии. Во Двор­це он знал в лицо всех, начиная с известнейших пред­седателей палат и кончая стряпчими,— бесчисленное количество прокуроров, адвокатов, поверенных, с кото­рыми столько раз встречался в душных залах для засе­даний, в пыльных коридорах и на лестничных перехо­дах. Он-то знал всех, но очень немногие имели пред­ставление о нем самом. Молодые даж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ох, мэтр, я это сказал только для того, чтобы предупредить вас. Все приходившие к нему адвокаты отказались его защищать. Беднягу лучше было бы от­править в приют. Говорили, будто бы вообще не удаст­ся найти ему адвоката.

— Вас обманули дважды: мой клиент совсем не бедняга и у него есть защитник —я.

— Пришли,— пробормотал надзиратель, а про себя подумал: «Этот адвокат или чокнутый, или садист ка­кой-нибудь».

Заскрипел ключ, и тяжелая обитая железом дверь отворилась. Они вошли в камеру. Виктор Дельо попра­вил пенсне, чтобы вглядеться в своего нового клиента.

Тот сидел на корточках в самом темном углу тесной камеры. Несмотря на эту позу, он казался огромным. Квадратное лицо, громадная челюсть, жесткие воло­сы— в его облике не было ничего человеческого. Адво­кат невольно отступил, и у него промелькнула мысль: уж не встретился ли он с каким-нибудь монстром, чу­дом попавшим сюда из первобытного леса? Невозмож­но было представить себе более странное существо. Не­объятная грудь с висящими вдоль тела волосатыми ру­ками убийцы... руками, ожидающими добычу. В лице больше всего поражало отсутствие жизни: глаза от­крытые, но потухшие; заросшие выступающие над­бровья; толстые выпяченные губы; цвет кожи в сумер­ках— бледный, трупный. Единственный признак жиз­ни— дыхание, шумное, мощное. Никогда в течение сво­ей жизни, теперь уже долгой, Виктор Дельо не встре­чал ничего подобного. Ему пришлось сделать над со­бой усилие, чтобы спросить у надзирателя:

— Он всегда в этой позе?

— Почти всегда.

— Как вы думаете, он отдает себе отчет о нашем присутствии? — спросил он еще у надзирателя.

— Он-то? Он догадывается обо всем! Удивительно, до какой степени он понимает все, лишенный способно­сти видеть, слышать и говорить.

— Меня это не удивляет, — ответил адвокат. — Из первоначальных сведений, которые у меня имеются, я знаю, что этот парень образован и очень умен. Вам го­ворили, что этот «зверь» даже написал книгу?

— Один из ваших предшественников, мэтр Сильв, говорил мне об этом, но я не мог поверить.

— Напрасно. Я вам принесу эту книгу. Чего-чего, а времени у вас здесь хватит, чтобы прочитать роман.

— Как ему это удалось?

— Вместо недостающей с рождения способности видеть, слышать и говорить он использует оставшиеся ему три чувства — осязание, вкус и обоняние. Но это было бы долго вам объяснять.

— Что касается обоняния, мы с товарищами уже давно заметили, что он чувствует нас сразу, как только

мы входим в камеру. Я уверен, например: он знает, что сегодня именно мое дежурство.

— Аппетит у него хороший?

— Нет. Надо признать, впрочем, что баланда здесь не самая лучшая.

— Умеет ли он правильно пользоваться ложкой и вилкой?

— Лучше нас с вами, когда захочет. Только боль­шей частью он совсем не притрагивается к миске.