Сильвия подается вперед, ноги только и успевают затащиться внутрь. С нее льется вода,
уходя в подпол через деревянные расщелины досок, однако это вовсе не мешает
образовываться луже. Теперь Сильвия видит сестру. В этом тускло освещенном
помещении у правой стены стоит старая печь, ее собирал еще отец, когда они въехали в
дом. Посреди комнаты расположился большой стол с четырьмя табуретами. Отец повесил
несколько ящиков для посуды на стену, противоположной двери, а внизу установил
раковину и кран. В этой кухне – столовой больше ничего нет. Правда, в углу, слева от
Сильвии стоят два мешка с крупой. Там же, слева, находятся две двери абсолютно
идентичные – спальни, в которых и вмещается только кровать, да тумбочка. Есть еще одна
дверь – узковатая, но сестры вполне пролезают – туалет, а за ним следом установлен кран
под потолком – душ.
От прошлого мира осталось мало, все кануло в воду, а уж за сотню лет после
катастрофы – и того меньше.
– Снова под кайфом. – Джо отвернулась. Ее ярко рыжие волосы заплетены в
крепкую косу, кончик которой достает практически до поясницы. Одета она в черный,
тканевый комбинезон на молнии, словно только что сбежала из тюрьмы.
– Отвали, Джоанна. – Язык Сильвии едва ли ворочается, но ей-то голос кажется
живым, дерзким.
– Где ты взяла талоны? – Младшая сестра была крепка и совершенно здорова. Ее
глаза до сих пор были ярко-голубого цвета и, казалось, видели насквозь. Джо работала
днями напролет, дома готовила, как умела, а к вечеру уже спала без задних ног. Она редко
обращала внимание на сестру. Желания бороться с ее зависимостью уже не было. Сильвия
совершенно осознанно выбрала свой путь и сколько бы Джо не протестовала, ничего не
выходило. Запирать дома не было смысла, старшая сестра находила лазейку, выносила
мебель, посуду, даже продукты, которые и так были в дефиците. Продавала все, что только
рот. А потом лишь бы слюны хватило, проглотить его. Бежать до дома или под
разрушенный мост Сильвия не могла. Что говорить, она даже не могла и шага больше
сделать, поэтому лишь прислонилась спиной к стене кирпичного дома. Оба они погибали
– и дом, и девушка, и уже ничто не могло их спасти. Трясущимися, тонкими пальцами,
будто из них высосали всю жизнь, она открыла пакетик. Получилось ни сразу, от чего
нервы только натягивались, словно струны, которые вот-вот лопнут. Но как только
получилось, и появилась небольшая расщелина, девушка тут же опрокинула пакетик в рот.
Розовый порошок, подобно волшебным блесткам, посыпался на язык и в горло.
Кисловатого вкуса Сильвия не чувствовала уже порядком около года, а то и того дольше.
Но ведь кайф заключался вовсе не в этом. А в красках…
Словно небесной волной, ее окутало желание жить и дышать. Она видела солнце,
что давно не появлялось из-за серого полотна.






