ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда мир содрогнется. Когда планету заполнит вода. Когда человечество расколется на Элиту и Рабов. Когда Дружба перестанет существовать. Когда Свобода умрет. Когда Надежда станет лишь словом. Когда Жизнь превратится в ношу… Двое встанут плечом к плечу, чтобы бросить вызов. Вызов Правительству. Вызов Закону. Вызов самим себе. БЕГИ! Рей Рид Часть первая – Ты знаешь, как мне это нужно, Грег! – Сильвия стоит на исхудалых, дрожащих ногах в полумраке комнаты. Лишь дневной тусклый свет, что пробирается сквозь щели в забитых окнах, позволяет рассмотреть драгдилера. Воздух пронизан пылью, полы в комьях сухой грязи. Дождя не было около трех – четырех дней, но ни что не мешает ему начаться прямо сейчас. Руки Сильвии ходят ходуном, желудок будто иссыхает, напоминая о себе режущими болями. Кости ломит. Вдох приносит мучение легким. Если она не получит дозу сейчас, лучше умрет, чем терпеть такое. Напротив нее сидит молодой человек, он совершенно не интересует Сильвию. Если честно, ее давно уже никто не интересует, кроме заветного порошка. О драгдилере она не знает ничего, кроме имени. Каждый раз, когда он протягивает пакетик ВОП, Сильвия готова поклясться, что любит его, этого Грега. Никто не дает ей такого стимула жить, как этот парень. Девушку не интересуют такие мелочи. Сиди тут растекшееся дерьмо с глазами и ртом, она бы и ему облизала пятки. Сильвия пала не ниже других наркоманов, подсевших на ВОП по разным причинам, которые сходятся к одному Закону. От собственного достоинства не осталось ничего, ни единой крупинки. Ее руки, обтянутые бледной, прозрачной кожей, трясутся. Но ей не холодно. Здесь, в доме Грега, тепло. Но, как и холода, Сильвия не чувствует и тепла. Все, что имеет хоть какое-то значение – розоватый порошок, что унесет ее в заоблачные дали. – Мне нужен ВОП. Ты знаешь, Грег. Мне нужен ВОП! Я заплачу. – Врала она. Голос истерически срывался. – У меня есть талоны!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ее

лицо озаряет кривая улыбка потрескавшихся губ. Мозг настолько проел дурманящий

наркотик, что собственное имя не приходит в голову. Она зовет себя Джоанной.

«Джоанна счастлива. Джоанна свободна». – Думает Сильвия. – «Джоанна

свободна!»

Ее больное воображение рисует большие, многоэтажные дома, аккуратные,

уютные, с просторными придомовыми территориями, где посажены цветы и деревья,

стоят качели, а на аккуратных, зеленых лужайках резвятся дети. Сильвия все это видит,

несмотря на реальность, в которой ничего этого нет. Участки домов слишком маленькие,

чтобы человек мог посадить что-то для себя, а вот для костра, чтобы согреться места

хватает. Заборы давно никто не ставит, воровать нечего, да и только глупец решится на

этот шаг.

Мир Сильвии легок, ярок. Он буквально сказочный, что прямо противоположно

реальности. Полон любви и счастья. Ноги едва касаются земли, она порхает от волшебной

невесомости, но на самом же деле ступни безжизненно провозятся по грязи, собирая

небольшие кучи. Сильвия тащится мимо разрушенного моста, который ей видится

целиковым, чистым, в лучах яркого солнца, а внизу проложена новехонькая железная

дорога. Вот и поезд подает сигнал. Она машет рукой, словно озорной ребенок, в

действительности же и пальца поднять не может. В ее видении Сильвия настоящая

красавица. Сногсшибательна. Головокружительна. Когда-то это было так, очень давно.

Казалось, в другой жизни. Тогда еще были живы родители. Ее волосы были рыжие, как у

сестры. А глаза – ярко-голубые. Сейчас же они бледные, практически бесцветные. Они

теряют цвет изо дня в день, подобно тому, как Сильвия упускает из рук повозку с жизнью.

Ее фигура была безупречной. Сильвия была настоящей женщиной и отрадой для глаз в

этом загибающемся мире. Теперь же она идет нога в ногу с планетой. Когда-нибудь они

вместе сомкнут веки и провалятся в вечный сон.

Сильвия волочится по пустой дороге домой. А тем временем, с каждым шагом,

теряет свою силу и ВОП. Краски блекнут и, как жаль, что нельзя продлить действие

вещества. Но хотя бы останется приподнятое настроение до завтрашнего утра, а там

посмотрим. Посмотрим. Ведь всегда можно что-нибудь придумать, изловчиться.

У перекошенной двери, сверху которой образовалась достаточно широкая прорезь,

Сильвия останавливается. Ей приходится собраться с мыслями, чтобы отдать себе команду

– взяться за ручку и потянуть. Проходит некоторое время. Тело уже становится ленивым,

управлять им тяжелее. Ее начинает потрясывать. Костлявые пальцы обвивают деревянную

ручку. Кажется, дверь весит тонну, а то и все две. Ноги разъезжаются на скользкой грязи, и

только чудом она не падает на колени. Сильвия не видит, но Джоанна уже смотрит на нее,

не переставая помешивать суп в кастрюле. Керосиновая лампа блекло освещает дом.