Но матрос набрался наглости и прямо высказал всё богатому папаше; глупо, полагал он, верить во власть богатства и золота; ему, матросу, всегда хватало на жизнь; в конце концов, всё земное — прах и суета, и ты не заберёшь своё богатство на тот свет, ибо —
Ничего не получишь в тот день,
Когда в землю тебя закопают!
…Ужасно, как они могли так плясать и петь, дурачась и напиваясь. Ни одной даже самой пустяковой мысли в голове…
В этот момент Энока сильно качнуло. Сам виноват, надо держаться, чтоб не упасть с каменных ступенек. Тут он вздрогнул, так что голова тотчас прояснилась. Энок осознал, насколько он был пьян.
Страх охватил Энока. Прочь, прочь из этой обители греха… Он заковылял, тяжело ступая, по узкой тропинке в сторону дома, и даже не посмел вернуться за шляпой.
Это был мир земной, мирские страсти. Пьяницы и развратники с воплями слонялись туда-сюда по дороге в ад; дьявол плясал вокруг них и хохотал; скрипка трещала в такт; шум от диких криков заполнял небо; спасайтесь, спасайтесь, пока не поздно! «Боже! Не призывай меня, покуда я грешен!»
Энок спасся за задней дверью, зажёг в комнате лучину и торопливо забрался в постель. Когда Анна вернулась домой, он лежал и спал, бледный и вспотевший, с «Духовным союзом молящихся»
[17]
« Духовный союз молящихся » — сборник молитв, изданный в 1700 году датским священником и теологом Хансом Якобсеном Валсё (1656–1712). Книга получила широкую известность во всей Скандинавии и неоднократно переиздавалась.
в руках.
IV
Нет. Если дьяволу представится случай обольстить тебя, не смей думать, что он промедлит! — это может случиться и сегодня.
Был «кисельный день»
[18]
« Кисельный день » — в норвежской народной традиции так назывался день после свадьбы или праздника.
. Свадебная компания собиралась «на двор» к соседям, и Энок также должен был принимать гостей, хотел он того или нет. Да уж, когда он надеялся держаться в стороне от греха, — грех настиг его. И сегодня было ещё хуже, поскольку сегодня он устраивал гулянку. Он сделается кухмейстером дьявола, будет сам грешить и введёт во грех остальных, за этими делами ему некогда будет думать о душе, а Господу, как обычно, придётся ждать его раскаяния до завтра.
Мастер на все руки, мастер на все руки. Всегда «завтра» и никогда — «сегодня»; о Боге думать в последнюю очередь, а об остальном — прежде всего…
Но мог ли он нарушить обычай? Энок сидел на кровати в одном белье, минут пять разглядывая свой носок: нарушить обычай?
Нет, так он тоже не мог. Люди поймут это неверно. Они подумают, что Энок поступил так из жадности.






