Но Дольф и Кассандра были даже рады непогоде – никто сегодня не нарушал их уединения.
– Тебе не холодно?
Кассандра рассмеялась:
– В таком наряде? Даже если мне было бы холодно, я бы постеснялась в этом признаться.
– Еще бы.
Дольф с восхищением посмотрел на ее новую соболью шубу, почти доходившую до земли. На голове у Кассандры была такая же соболья шапка, немного сдвинутая набок; золотые волосы тяжелым узлом лежали низко на затылке. Щеки молодой женщины раскраснелись от холода, глаза казались не синими, а фиалковыми. Дольф обнял ее за плечи и посмотрел на свою возлюбленную с гордостью. Шел ноябрь. Эта удивительная женщина принадлежала ему уже целых восемь месяцев.
– Ты рад, что закончил книгу?
– У меня такое чувство, словно я остался без работы.
– Скучаешь по своим героям?
– Да, поначалу мне их очень не хватало. – Дольф поцеловал ее в лоб. – Но когда я с тобой, мне никто не нужен. Может быть, вернемся?
Она кивнула, и они направились к дому. Шаг их постепенно ускорялся. Дольф распахнул входную дверь, и они вошли в холл. Кассандра давно уже чувствовала себя здесь как дома. На прошлой неделе они отправились в поход по антикварным лавкам, купили два новых кресла и небольшой столик.
– Хочешь чаю?
Он с удовольствием согласился и проследовал за ней на кухню. Кассандра поставила чайник на плиту, выдвинула из-под стола видавшие виды стулья.
– Известно ли вам, сударыня, какое счастье для меня видеть вас здесь? – шутливо спросил Дольф.
– А известно ли вам, сударь, какое счастье для меня здесь находиться?
В последнее время Кассандра почти избавилась от чувства вины. Она решила, что нечего угрызаться – такова уж ее судьба. Несколько месяцев назад она случайно узнала, что одна из сестер ее отца в течение тридцати двух лет имела постоянного любовника. Это открытие весьма подбодрило молодую женщину. Очевидно, ей уготован тот же путь. Не так уж это плохо – иметь при себе и Дольфа, и Вальмара. Она может быть полезна им обоим, может находить счастье в объятиях Дольфа и в то же время чувствовать себя под надежной защитой Вальмара. В конце концов, кому от этого хуже? Кассандра почти перестала терзаться двусмысленностью своего положения. Лишь встречаясь с детьми, она по-прежнему чувствовала себя скверно, но так ведь было и до Дольфа…
– У тебя такой серьезный вид, – сказал он. – О чем ты думала?
– Я думала о нас…
Разливая чай, Кассандра вновь погрузилась в раздумья. В этой уютной кухне она чувствовала себя гораздо лучше, чем на церемонных чаепитиях, устраиваемых в Грюневальде, под присмотром хмурого Бертольда.
– Когда ты думаешь о нас, тебе становится невесело?
Кассандра обернулась к нему, протягивая чашку.
– Иногда. Ты же знаешь, как серьезно я воспринимаю наши отношения.
Дольф тоже посерьезнел.
– Знаю.






