А потом сообразил, что к чему, и переменил свое решение. Все дело в нацистах…
На лице Штерна было такое страдание, что у Кассандры защемило сердце.
– Вся причина в том, что я еврей. – Последнее слово он произнес почти шепотом. – Еврей в этой стране не должен быть знаменитым, получать литературные премии. Гитлер хочет, чтобы в новой Германии евреям вообще не было места.
– Тогда он просто сумасшедший, – пожала плечами Кассандра.
Слова Дольфа показались ей нелепыми. Они впервые затрагивали в разговоре его еврейское происхождение. Дольф много рассказывал ей о своих родителях, о детстве, о работе в булочной, но еврейский вопрос как-то оставался за рамками их бесед. Конечно, Кассандра знала, что Дольф Штерн еврей, но не придавала этому факту никакого значения. Если же и вспоминала об этом, то скорее с приятным чувством – это было так экзотично, даже романтично. Нет, она просто не представляла себе, что это может иметь хоть какое-то значение для их отношений! А Дольф, оказывается, помнил о своем еврействе все время. Кассандра начала осознавать это только сейчас.
Она подумала над его словами и сказала:
– Нет, этого просто не может быть. Ты преувеличиваешь.
– Не может быть? Посмотри, что происходит вокруг. Я далеко не единственный. Обрати внимание, что книги еврейских писателей больше не печатают, наши статьи не берут в редакциях, на наши звонки не отвечают. Можешь мне верить, Кассандра. Я знаю, о чем говорю.
– Так обратись к другому издателю.
– Куда? В Англию? Во Францию? Но я немец, я хочу, чтобы мои книги печатались в Германии.
– Так печатайся. Не может быть, чтобы все издатели были идиотами.
– Они вовсе не идиоты. Они гораздо умнее, чем мы с тобой думаем. Им страшно, потому что они видят, к чему идет дело.
Кассандра недоверчиво смотрела на него, потрясенная услышанным. Не может быть, чтобы дела обстояли так ужасно. Дольф просто расстроен тем, что издатель не принял его рукопись. Она вздохнула и взяла его за руку.
– Даже если это правда, уверяю тебя, долго такое продолжаться не может. Как только издатели увидят, что Гитлер не такой уж страшный, они опомнятся.
– А почему ты думаешь, что он не страшный?
– Он не сможет ничего сделать. Настоящая власть по-прежнему находится в руках тех, кто всегда ею владел. Хребет нации – это банки, корпорации, аристократические семейства. Эти круги никогда не клюнут на ту чушь, которую несет Гитлер. Низшим классам, возможно, его идеи и кажутся привлекательными, но простолюдины ничего не решают.
Дольф угрюмо ответил:
– «Аристократические семейства», как ты их называешь, возможно, и не клюнули, но они сидят и помалкивают. Если так будет продолжаться, мы все обречены. И потом ты ошибаешься. Люди твоего круга утратили власть над этой страной.






