Я не хочу тебя терять, как бы ты ко мне теперь ни относилась.
Кассандра покачала головой, вынула из кармана большой кружевной платок, высморкалась и сквозь слезы уверила его:
– Я отношусь к тебе, Вальмар, с глубочайшим уважением. И еще я люблю тебя.
Это было правдой. Кассандра действительно любила этого человека, и вид его страданий причинял ей боль.
– Тогда слушай меня внимательно. Ты должна перестать встречаться с твоим… другом.
Кассандра в ужасе воззрилась на мужа.
– И вовсе не по той причине, о которой ты подумала. Дорогая, я на двадцать девять лет старше тебя, и я не дурак. Я понимаю, что в жизни случается всякое. Конечно, каждому из тех, кто оказывается в подобной ситуации, приходится несладко, но, если вести себя с умом и тактом, можно сохранить достоинство и выжить. Однако сейчас я имею в виду не это. Речь идет о совершенно иных материях. И если я говорю, что ты должна перестать видеться с… Дольфом (было видно, что произносить имя соперника ему нелегко), то дело вовсе не во мне и не в нашем браке. Даже если бы ты вообще была не замужем, с этим человеком встречаться тебе ни в коем случае не следовало бы.
– Это еще почему? – сердито воскликнула Кассандра, вскакивая на ноги. От признательности, которую она испытала к мужу в первые минуты, не осталось и следа. – Потому что он писатель? Ты что же, считаешь, что Дольф – безнравственный представитель богемы? Уверяю тебя, это глубоко порядочный и во всех отношениях достойный человек.
Абсурдность ситуации, в которой она была вынуждена расхваливать любовника перед собственным мужем, осталась незамеченной обоими супругами.
Вальмар, вздохнув, снова опустился в кресло.
– Неужели ты думаешь, что я настолько ограничен? Я вовсе не считаю, что писатели, художники и прочие представители творческих профессий нам не ровня. Никто не заподозрит меня в подобном снобизме. Надеюсь, Кассандра, ты это понимаешь. Я имею в виду совсем другое. – Он наклонился вперед и с внезапным ожесточением продолжил: – Ты не можешь встречаться с этим человеком вовсе не потому, что он писатель… Тебе нельзя бывать у него, потому что он еврей. Мне тяжело и неприятно говорить тебе об этом. Я считаю, что события, происходящие у нас в стране, отвратительны. Но факт остается фактом. Ты – моя жена, мать моих детей, и я не хочу, чтобы тебя убили или посадили в тюрьму! Понимаешь ты это или нет, черт тебя подери! Это ведь не шутка!
Кассандра не верила собственным ушам. Ей казалось, что кошмарный сон, начавшийся во время беседы с Дольфом, никак не закончится.
– Ты хочешь сказать, что его могут убить?
– Я не знаю, что они могут с ним сделать. Честно говоря, я сам уже мало что понимаю. Но мне ясно одно: если мы будем вести себя тихо и не ввязываться в неприятности, тебе, мне, Ариане и Герхарду ничто не угрожает.






