В темноте на скрещениях путей вспыхивали, подобные ярким цветам, огни стрелок. Юджину нравились эти желтые, красные, зеленые и синие пятна, горевшие словно живые глаза. К такому материалу Юджин был особенно чувствителен, и он испытывал смутную радость оттого, что эта простая девушка-цветок живет где-то близко.
Он подошел к двери, позвонил, и ему открыл старый, весь трясущийся ирландец, по-видимому, человек малоразвитый, - Юджин подумал, что ему подошло бы служить сторожем у шлагбаума. На старике была грубая, но не лишенная живописности одежда; от долгой носки она приняла естественные очертания человеческого тела. В руке у него дымилась коротенькая трубка.
- Мисс Кенни дома? - спросил его Юджин.
- Угу! - ответил он. - Заходите. Я позову ее.
Он указал на дверь в глубине прихожей, где, очевидно, была гостиная. Кто-то позаботился о том, чтобы все здесь было выдержано в красных тонах большая лампа под шелковым абажуром, семейный альбом, коврик на полу и цветастые обои.
В ожидании Руби Юджин открыл альбом и стал просматривать фотографии по-видимому, ее родственников. Все это был мелкий люд - приказчики, лавочники, коммивояжеры. Вскоре вошла Руби, и глаза Юджина заблестели: в этой девушке (ей едва исполнилось девятнадцать лет) чувствовалось очарование юности, которое всегда приводило его в восторг. На ней было черное кашемировое платье, отделанное красным бархатом у шеи и на рукавах, с красным галстучком, завязанным небрежным узлом, как у мальчика. Она вошла нарядная и оживленная и весело протянула ему руку.
- Ну как, трудно было нас найти? - спросила она.
Он покачал головой.
- Я довольно хорошо знаком с этими местами. Мне приходится собирать здесь взносы - я, видите ли, служу в компании "Дешевая мебель".
- Значит, я напрасно беспокоилась, - сказала она, радуясь его откровенности. - Я боялась, что вы совсем измучаетесь, пока разыщете нас. Ужасная погода, не правда ли?
Юджин согласился с нею, а потом рассказал о тех мыслях, которые навеял ему окрестный пейзаж.
- Если бы я был художником, я рисовал бы именно такие вещи. Это так величественно, так чудесно.
Он подошел к окну и стал смотреть на открывавшийся оттуда вид.
Руби с интересом наблюдала за ним. Каждое его движение доставляло ей удовольствие. Она чувствовала себя с этим юношей необычайно просто, словно заранее уверенная, что полюбит его. Так легко было с ним разговаривать. Институт, ее работа натурщицы, его надежды, местность, где она живет, - все это были темы, сближавшие их.
- А много здесь художественных мастерских, пользующихся известностью? - спросил он, когда они заговорили о ее работе. Ему хотелось знать, что представляет собой художественный мир Чикаго.
- Не так уж много. Во всяком случае, хороших мало. Ведь много художников только воображают, будто умеют писать картины.






