ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пытаясь заглушить тоску по Ракели, Харри Холе с головой погружается в работу. Теперь он совсем один — коллеги его не любят, старый начальник ушел, а новый выше всего ставит дисциплину. В этом Харри не силен, зато он здорово расследует убийства. В Осло появился международный киллер, на благотворительном концерте застрелен солдат Армии спасения… Чтобы разобраться в невероятно запутанном преступлении и по-своему восстановить справедливость, Харри предстоит раскрыть немало зловещих тайн.Перевод с норвежского Н. Федоровой.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Завтра мое заявление об уходе будет у вас на столе, шеф.

— Не понимаю, о чем вы, — сказал Хаген. — Я исхожу из того, что никаких следственных действий в Загребе

не

проводилось. Ведь это бы поставило всех нас в крайне неловкое положение.

Харри посмотрел на начальника.

— Полагаю, вы совершили небольшую ознакомительную поездку в Загреб.

— Ознакомительную?

— Да. Без конкретной задачи. Вот вам мое письменное согласие на вашу устную просьбу об упомянутой командировке в Загреб. — Машинописный лист перелетел через стол и лег перед Харри. — Таким образом, проблема закрыта. — Хаген встал, подошел к стене, где висела фотография Эллен Ельтен. — Халворсен — уже второй напарник, которого вы потеряли, верно?

Харри кивнул. В тесной безоконной комнатушке повисла тишина.

Потом Хаген кашлянул и сказал:

— Вы видели кусочек кости у меня на столе? Я купил его в Нагасаки. Это копия кремированного мизинца Ёсито Ясуды, знаменитого японского комбата. — Он обернулся к Харри. — Обычно японцы кремируют умерших, но в Бирме приходилось хоронить их, потому что было их слишком много, а полная кремация занимает около десяти часов. Поэтому они отрезали у покойника мизинец, кремировали его и отсылали домой, родным. Весной сорок третьего, после решающего сражения при Пегу, японцам пришлось отступить и укрыться в джунглях. Командир батальона Ёсито Ясуда просил свое начальство позволить ему в тот же вечер пойти в контрнаступление, чтобы забрать останки погибших. Ему отказали, противник имел слишком большой перевес, и в тот же вечер он, стоя в слезах у костра, сообщил своим солдатам о решении командования. Но, увидев безнадежность на лицах людей, осушил слезы, взял штык, положил на пень свою руку, отрубил мизинец и бросил в костер. Солдаты возликовали. Командованию рассказали об этом, и на следующий день японцы в полном составе пошли в контрнаступление.

Хаген вернулся к столу Халворсена, взял в руки точилку для карандашей, долго смотрел на нее.

— В первые дни здесь я как начальник допустил ряд ошибок. И насколько мне известно, некоторые из них, возможно, послужили причиной гибели Халворсена. Я хочу сказать… — Он положил точилку и глубоко вздохнул. — …мне бы хотелось воодушевить вас, как сумел Ёсито Ясуда. Только я понятия не имею, как это сделать.

Харри не знал, что сказать. И потому молчал.

Харри не знал, что сказать. И потому молчал.

— В общем, Харри, я хочу, чтобы вы нашли того или тех, кто стоит за этими убийствами. Вот и всё.

Оба старались не смотреть друг на друга. Хаген сплел ладони, будто комкая тишину.

— Но сделайте мне одолжение, Харри, носите оружие. В смысле, покажите пример другим. Хотя бы до Нового года. Потом я отменю распоряжение.

— Хорошо.

— Спасибо. Я выпишу вам новую бумагу.

Харри кивнул, Хаген направился к двери.