Они оба одинаково тяготели к суровой северной природе, лыжам, бане.
Они любили друг друга, как любят во французских романах и в американском кино, а их расставания из‑за постоянных опасных командировок Алексея только усиливали это взаимное притяжение.
Прохожие любовались ими на улице, знакомые и друзья завидовали их счастью, кто черной, кто белой завистью.
Алексей хорошо играл на отцовской семиструнной гитаре, любил петь песни Высоцкого, Окуджавы, Визбора, Городницкого и Галича. Ксюша не подпевала из‑за отсутствия слуха, но являла собой самую благодарную аудиторию и часто по вечерам просила его сыграть и спеть.
В одном популярном советском фильме влюбленные идут по спящему утреннему городу, а на горизонте в серых клубах порохового дыма поднимаются такие огромные черные цифры — 1941. Больше влюбленные не встречаются. Героиня погибает. На войне.
Так и Алешина героиня погибла. Только на войне была не она, а он. Долгих полгода. И погибла она, бесконечно волнуясь за него, думая о нем, пересматривая его страшные и прекрасные военные фотографии и молясь о его здоровье и удаче.
Она спасла его этим своим ожиданием, своей любовью, своими молитвами, забыв про себя. А сама сгорела дотла.
Когда он был на войне в Ираке в 2003 году, а Ксюша вернулась на время в Москву, чтобы «быть поближе к нему», многие российские журналисты, его друзья и знакомые, часто уезжали назад в Россию, сменяя друг друга. С каждым из них он посылал домой какой‑нибудь старинного вида латунный либо медный чайничек или кувшинчик с черненой арабской вязью на боках. А сам все оставался и оставался на той затянувшейся молниеносной войне. Когда он сказал ей, что не может вернуться в Москву, а полетит сразу в Америку, они летели туда наперегонки, кто кого встретит.
Когда он вошел в дом, Рыжик (так называли ее в семье, и так с любовью он сам называл ее) уже ждала его там с целой коллекцией разнообразной арабской посуды.
Она приехала на два дня раньше и, ожидая его возвращения, сидела два вечера подряд в гостиной, любуясь их новыми сокровищами Али-Бабы, перебирая предметы, словно пытаясь уловить теплоту его рук, разглядывала его последние военные фото в газете и тихо плакала.
Когда она умирала от скоротечного рака желудка в июне 2014 года, в свой последний день она тоже просила его спеть. Алексей привез из дому гитару в больницу и пел несколько часов кряду все песни, которые они знали и любили: Визбора, Окуджавы, Городницкого, Клячкина, Высоцкого, Галича. Она вдруг подняла иссушенную болезнью руку, улыбнулась одними глазами и прошептала: «Милый, ты уже по второму кругу пошел».
Через несколько минут Рыжик умерла у него на руках. За неделю до этого ей исполнилось сорок восемь лет.
А пока что в ноябре 2013-го ничто не предвещало беды. Они спокойно расстались.






