На флешке, которую оставил ей Алексей перед смертью, были тысячи фотографий последних дней КАПа. Друг Ники, Сергей Карцев, главный фотограф и редактор киевского бюро международного новостного агентства, сам редактировал для нее каждое фото и сам печатал их для выставки. В последнюю их встречу в госпитале Алексей перед смертью попросил Нику не отдавать фото ни в его газету, ни в какие другие, а «просто показать людям».
Карцев сказал Нике, что чуть не плакал, когда работал с этими, теперь уже историческими кадрами. Они вдвоем в конце концов отобрали сто двадцать фотографий, шестьдесят из которых были портретами.
Муж Ники, Степан, теперь уже Герой Украины и в ранге подполковника, проходил второй курс реабилитации в госпитале Министерства обороны. Он получил назначение на высокую должность в Генеральный штаб. Юрий Баркасов, популярный украинский блогер и эксперт номер один в военных делах, назвал это назначение историческим и предрек Степану блестящее армейское будущее.
Сын Алексея Арсений, который прилетел из Техаса на церемонию кремации в Киев, на выставку не остался. Бизнесмен. Много работы. Кризис, и все такое.
Ника вспомнила, как чуть не бросилась ему на шею, когда он вошел в зал прощаний в крематории. Высокий, красивый, молодой и такой... знакомый.
— Как ты... Простите, как вы... — запнулась она, не зная, как это сказать.
— Похож на отца?
— Да, именно. Удивительно похожи.
— Вы были знакомы с моим отцом? — Арсений улыбнулся ей такой знакомой улыбкой, с такими знакомыми ямочками у рта.
— Да... Он спас мне жизнь. Два раза.
— Это его любимое занятие — спасать мир, — улыбка сошла с лица Арсения. — Вам повезло. Свою жену, мою маму, он не смог спасти. Ни разу...
Арсений летел бизнес-классом до Хьюстона, не выпуская из рук урну с прахом отца.
— Пап, помнишь, как ты вез меня ребенком в Америку в первый раз? — прошептал сын, прижимая урну к груди. — Как мы надолго потом расстались. А вот теперь я везу тебя. Домой, в Америку. Навсегда.
Он не притронулся к роскошной, даже по меркам бизнес-класса, еде, только выпил свой дежурный Jameson со льдом. Так и заснул — с урной в руках.
Хоронили отца и дедушку всей маленькой семьей. Еще пришел его друг и коллега по рыбалке Рэнди. Когда в могилу опустили прах, дети — пятилетняя Зоя и трехлетний Макс — опустили туда старинный серебряный кувшинчик с черненной арабской вязью. Они положили в него несколько «золотых» монет из того пиратского клада, который нашли вместе с дедушкой в прошлый его приезд в их лесу. Дедушке, которого они называли Деда, «первое время в раю могут понадобиться золотые», — сказала Зоя, а Макс согласно закивал головой.
Джейн подошла к ним, присела, обняла детей, потом поднялась, обняла мужа. Она любила и Ксюшу и Алексея, как родных родителей, и искренне и беззвучно плакала.






