ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Аэропорт» — это не хроника, не расследование, не летопись. Это художественный вымысел, основанный на реальных фактах. В книге много персонажей, много переплетающихся драматических сюжетных СЕРГЕЙ ЛОЙКО АЭРОПОРТ Главная книга о войне, которой не должно было быть, и о героях, которые хотели жить, но умирали БЛАГОДАРНОСТЬ Моим маленьким Зое и Максу посвящаю эту книгу. Надеюсь, когда они вырастут, описанное к ней будет как фэнтэзи, — не потому, что «этого не может быть никогда», а потому, что этого не должно никогда быть... Выражаю свою искреннюю благодарность участникам проекта «Аэропорт». Уверен, без вас этот роман не состоялся бы. Участники проекта «Аэропорт» : Продюсер проекта «Аэропорт» по Восточной Украине Алексей Ломский, позывной «Баркофф» Главные военные консультанты и эксперты: Юрий Береза, депутат Верховной Рады, позывной «01» Юрий Бирюков, советник Президента Украины, позывной «Феникс» Юрий Бутусов, главный редактор «Цензор.НЕТ» Андрей Гречанов, киборг, позывной «Рахман» Максим Дубовский, позывной «Whisky» Константин Вьюгин, позывной «Rover» Сергей Танасов, киборг, позывной «Танас» Военные консультанты и эксперты: Максим Музыка, киборг, позывной «Зоран» Андрей Федосов, киборг, позывной «Яфет» Зиновий Лобчук, киборг, позывной «Зенек» Геннадий Влачига, киборг, позывной «Термит» Алексей Матлак, киборг Михаил Кучеренко, киборг, позывной «Полиглот» Сергей Быстров, киборг, позывной «Серго» Александр (Ашер Иосиф) Черкасский, киборг, позывной «Ашер» Спасибо издателю книги Дмитрию Кириченко, дизайнеру Виктории Кириченко и всей команде издательства «Брайт Стар Паблишинг» за работу над книгой и профессиональный подход к делу. Спасибо Святославу Вакарчуку и группе «Океан Эльзы» за разрешение использовать в бук-трейлере к книге народную песню «Ой, чий то кiнь стоiть...» в их исполнении. Особая благодарность выдающемуся графику и дизайнеру Мише Аниксту (Anikst Design, Lond

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Двадцать три из них погибли, двенадцать пропали без вести, считай, тоже погибли, остались под завалами Аэропорта, как в братской могиле. Остальные двадцать пять из числа тех, чьи глаза буравили комбрига с шестидесяти портретов на стенах главного зала Украинского дома, в центре Киева, были ранены — кто тяжело, кто полегче. Некоторые до сих пор лежали в госпитале, двое были в коме.

Жена с ним не приехала. Сказала, слишком тяжело будет на эти фото смотреть. Она сохраняла беременность. Снова мальчик, как сказал врач.

— Может, девочка получится, когда ты воевать перестанешь, — улыбнулась она мужу.

— Наверное. Только не похоже, что эта война скоро кончится.

К моменту, когда в Киеве, наконец, открылась посмертная выставка работ американского военного фотографа Алексея Молчанова, Медведь уже командовал десантно-штурмовой бригадой.

Он задержался подольше у портрета Скерцо. Тот присел, опираясь на одно колено, на фоне разрушенного окна, в котором виднелся дымящийся силуэт сгоревшего танка, с автоматом на коленях и флейтой у губ. Глаза его были живые и веселые, как всегда. Вот сейчас он перестанет играть и отмочит какую‑нибудь свою хохму.

Он и отмочил в свой последний день. Он был единственным невредимым бойцом из горстки раненых, которых сепары взяли тогда в плен. Мог уйти с Алексеем и помочь ему нести Степана. Но отказался оставить раненых ребят и в отсутствие погибшего Доктора Айболита-Сергеича до самого конца помогал им, как мог: поил спиртом из своей фляжки, перевязывал головы, руки и ноги. Обыскивая его в ангаре с пробитой, как решето, осколками крышей, сепары среди прочего нашли у него в разгрузке флейту в чехле.

— Музыкант, что ли?

Скерцо молчал.

— Ага, понятно, еще один немой, — сказал командир сепаров Ваха, весь в черном, худой и дерганный. — А сыграй‑ка нам какую‑нибудь песенку, немой. Сыграй нам, падла, «Ще не вмерла...». Вдруг и правда оживет.

Сепары вокруг него засмеялись в голос. Скерцо безучастно посмотрел на Ваху, потом на остальных боевиков, сплюнул кровавую пену под ноги черному и медленно, словно по складам процедил:

— А идите‑ка вы, товарищи красноперые, на х...й со своими просьбами. Вакаримас ка?[201]

Промолчи Скерцо, остался бы жив. И увидел бы снова свою девушку, которая вернулась к нему, прислала смс, что любит и ждет.

Трудно сказать, что больше разъярило Ваху — предложенный киборгом маршрут движения или гортанные звуки незнакомой речи, — только он выстрелил Скерцо в живот четыре раза. Когда Скерцо умирал на холодном бетонном полу, ему в горло, еще живому, забили его любимую флейту.

Медведь смотрел на портрет, в веселые глаза погибшего друга, и губы его дрожали.

Ваха не надолго пережил свою жертву. Он вскоре погиб от пули снайпера на пороге лучшего ресторана в Красном Камне.