— А если я не хочу, чтобы его убили?
— Тогда не снимай. Только его и без тебя убьют...
В Песках, еще в октябре, Алексей снял замечательный портрет пулеметчика Ивана. С забинтованной рукой, с сигаретой в зубах, в каске, съехавшей на одно ухо, на фоне подбитого танка, Иван лежал на россыпи пулеметных гильз и строчил из допотопного пулемета ДШК[27] образца 40-х годов, окутанного пороховым дымом. Капа[28] нервно курил в сторонке.
В западном газетном мире существует устоявшееся клише для определения таких снимков — iconic[29]. Перевести на русский адекватно не получается. Что‑то вроде «эпохального» или «знакового».
Через пару недель вышла статья Кэтлин. Она, как всегда, находилась от Песок дальше, чем от Луны. Портрет Ивана был размещен на первой странице. Но сам Иван за день до этого погиб под минометным обстрелом.
Алексей узнал о смерти Ивана по телефону, от его командира. И повесил на своей страничке в Фейсбуке другое фото Ивана, сообщив о его гибели. Один из откликов явно выделялся на траурном фоне десятков остальных.
«Не ве-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-рю!» — написала молодая жена пулеметчика, мать троих детей из Днепродзержинска. Она узнала о смерти мужа из Фейсбука. Командир ей тогда еще не дозвонился. В этот момент Алексей почувствовал себя ни много ни мало виновником смерти ее мужа.
При этом тот кадр, по его собственному мнению, был в профессиональном смысле одним из самых «удачных» за его многолетнюю карьеру военного фотографа. У него хорошо получалось снимать войну. Он понимал ее лучше многих других. Этим пониманием он был, в свою очередь, обязан своему собственному прошлому опыту солдата на настоящей войне.
Выпускник московского Института восточных языков, ветеран войны в Афганистане — первой и последней войны, в которой он участвовал со стрелковым оружием в руках, а не с камерой, Алексей не любил об этом рассказывать. Отвечал лишь, если спрашивали, что служил там офицером-переводчиком с фарси при штабе в Кабуле. О его «настоящей войне», как он ее называл, никто ничего толком не знал, даже Ксюша.
Алексей до сих пор начинал свой день (не на войне) с утренней пятикилометровой пробежки, с подтягиваний на турнике, с отжиманий от пола, с холодного душа. Но, кроме отличной физической формы, он обладал бесценным качеством военного корреспондента — никогда не паниковал. Don’t panic! из романа Дугласа Эдамса было его военным и жизненным кредо.
В марте 2003 года известный американский журналист, его хороший знакомый, однажды, перед самым началом американских бомбардировок Ирака, вдруг сломался, сорвался, уехал, или попросту бежал, из Багдада прямиком в Иорданию. Уезжая, он оставил ключ от своего номера Алексею, делящему номер в этом же отеле с другим фотографом.






