Но, к счастью, самое главное — обе камеры, оба объектива, телефон, зарядка, лэптоп — осталось при нем, в нескольких подсумках, которые он везде носил с собой, следуя главной заповеди фотографа: Omnia mea mecum porto[24].
В КАПе, несмотря на отсутствие радио, телевизора и нормальной связи, все новости, и плохие и хорошие, распространялись моментально, со скоростью пуль и осколков, непрестанно жужжащих вокруг, как назойливые металлические осы.
Главная новость дня: приехал американский фотокорреспондент, а его шмотки уехали назад у Добермана на броне.
— Excuse me, sir[25], — на очень сносном, возможно, тщательно отрепетированном английском произнес высокий худой боец по имени Игорь. Он подошел к Алексею, когда тот снимал саперов, устанавливающих мины на лестнице, ведущей в подвал. Оттуда иногда просачивались сепары. — I am going into battle right now but you are welcome to use my pad and sleeping bag while I am gone and certainly if I don’t return[26].
Алексей засмеялся и ответил на чистом русском :
— Все в порядке. Спасибо. Возвращайтесь с победой!
В глазах бойца промелькнуло едва заметное разочарование. Он развернулся и снова пошел воевать. Спустя пару дней, спустя полсотни кружек чая, полтора блока сигарет и с десяток солдатских анекдотов Алексей стал своим среди киборгов. Теперь они, что важно для его работы, почти не обращали на него внимания. Они занимались своим любимым делом, то есть пытались остаться в живых и при этом отправить на тот свет как можно больше орков.
Коллега Алексея, старший иностранный корреспондент Los Angeles Herald Кэтлин Дж. Уотерс, писала статьи о войне в роскошном (по меркам КАПа) киевском отеле. Сослуживцы называли ее за глаза Гарри (но об этом позже). От Алексея не требовалось снимать много портретов крупного плана для ее статей. Два-три — для галереи из десяти — двенадцати фото, для сайта газеты, из которых, как правило, только один портретный снимок мог попасть вместе с двумя-тремя другими в печатный номер.
Американский газетный бизнес переживал нелегкий период. Печатные форматы и заграничные корреспондентские бюро повсеместно сокращались. Времена, когда в газете в дополнение к цветному фото на первой странице выходило еще пять-шесть цветных на внутреннем развороте, безвозвратно канули в Лету.
Не так давно у Алексея состоялся интересный разговор с одним из гуру газетного фотомира, его другом Сашей X., лауреатом двух Пулитцеровских премий. (У самого Алексея была лишь одна — в 2003 году, за фоторепортажи о войне в Ираке.)
— Леш, чего ты портреты не снимаешь? — спросил Саша, время от времени следивший за его публикациями.
— Да как‑то не особенно нужно, не просят...
— А ты снимай на войне больше портретов, хотя бы два кадра на каждого бойца щелкни.
— Зачем?
— Его, не дай Бог, убьют, а у людей будет возможность заглянуть ему в глаза.






