– Что за допрос? – хмурится еще сильнее.
– И все-таки…– прерываюсь, сглатываю, голова начинает кружиться, мне не так-то просто вести диалог. Лев молча протягивает мне стакан воды, который я мгновенно осушаю, не сводя с него взгляда.
– Да – ответ на твой вопрос. Почему ты спрашиваешь, Маша?
Я вздрагиваю и прикрываю глаза, воскрешая в голове образ угловатого подростка, всегда серьезного, но стоило ему улыбнуться, и, казалось, второе солнце всходило на небе. Лев всегда опекал меня наравне с сестренкой, катал на качелях, подбрасывал в воздух, играл и даже защищал от мальчишек. Конечно, в глазах маленькой девочки он выглядел рыцарем, и, несомненно, я влюбилась в него без оглядки. И я понимаю, что сохранила и пронесла через года это светлое чувство в своем сердце. Да,
мне было шесть лет, но ведь дети всегда тянутся к хорошим и искренним людям, ведь так?
– Я – та самая маленькая девочка, которая подарила тебе этот кулон, Лев, – сама не заметила, как от сильного волнения перешла с мужчиной на «ты».
Он изумленно уставился на меня, замерев на месте, едва дыша.
– С чего ты взяла, что это тот самый кулон, а я – тот самый парень, которому ты его подарила? – неуверенно спросил Лев.
– Там сзади царапина глубокая. Помню, я упала как-то, когда играла в догонялки с детьми. Я не пострадала, а вот подвеске досталось. Как и мне от неней, когда она увидела. Правда, думаю, ругалась она для вида, больше переживала за мои ободранные ладошки и коленки, – с улыбкой вспоминаю любимую бабушку. Как же мне не хватает ее теплых и заботливых рук! – А потом я подарила ее мальчику, который жил напротив. Тогда мне до ужаса хотелось, чтобы он обратил на меня внимание и вспоминал, если не каждый день, то хотя бы время от времени, – уже не глядя на шокированного мужчину, предаюсь воспоминаниям, повыше натянув одеяло и обняв колени руками.
– Это точно ты. Только ты называла бабушку этим словом, которое я все никак не мог запомнить, – в шоке пробормотал Лев, присаживаясь на край кровати и разглядывая меня, будто увидел в первый раз. Незамедлительно отодвигаюсь от него, от греха подальше. Мои действия не остались незамеченными:
– Поздно бояться, как ты думаешь? Если бы я хотел тебя…обидеть, у меня была тысяча возможностей это сделать.
– Я не тебя боюсь, а себя, – бесхитростно выпаливаю, и только потом, поняв смысл сказанного, в очередной раз краснею, отводя взгляд в сторону.
Лев ничего не ответил на мое высказывание, продолжая меня внимательно сканировать взглядом.
– Я совершенно тебя не помню. Сколько лет прошло?
– Шестнадцать. Конечно, не помнишь, ты и не замечал меня тогда по большей части, а обращал внимание лишь в те моменты, когда мы играли вместе с твоей сестренкой, Ирочкой. Она наверно такая красавица выросла.






