ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мадина – дочь влиятельного человека. Лев – циничный мужчина, владеющий нелегальным бизнесом. Судьба свела их вместе после шестнадцати лет разлуки. Смогут ли двое любящих сердец Николь Келлер Мадина Пролог На детской площадке слышны детские крики и смех. Детство – это та пора, когда неважно, кто ты, на какой машине ездишь, кто твои родители, и сколько тебе лет. Твоя национальность, вероисповедание и то, на каком языке говоришь, совершенно не имеют значения. Потому что дети способны понимать друг друга, даже если еще не научились разговаривать. Этим они в корне отличаются от взрослых. А также еще искренностью и чистотой своих чувств, которые не умеют скрывать, выражают прямо и открыто. – Вот возьми, это тебе, – сняв с шеи медальон на золотой цепочке, темноволосая девочка лет шести протягивает его мальчишке, который на первый взгляд старше ее лет на десять. И что самое интересное, девчушка не обращала никакого внимания на его младшую сестренку, которая была одного с ней возраста, но зато не отлипала от ее брата. – Зачем? – буркнул парень, насупив брови. – Как зачем? На память! И потому что я люблю тебя, – бесхитростно отвечает девчушка, и румянец покрывает ее пухлые щечки. – Просто у меня больше ничего нет, – добавляет уже тише, скромно опустив глазки в пол. – А зачем мне от тебя что-то на память, если мы живем через дорогу?! – непонимающе спрашивает парнишка. – Неней1 говорит, что надо дорожить всем, что имеешь. Потому что потерять можешь в любой момент. Я не хочу тебя терять! – пылко восклицает малышка, – но неней уверяет, что это от нас не зависит. Поэтому я хочу, чтобы у тебя было что-то от меня на память, – по взрослому и серьезно утверждает эта малышка, невинно хлопая голубыми глазками. И, кажется, ей удалось очаровать хмурого парня, потому что в этот момент он протянул руку ладошкой кверху и пробурчал: – Ну, ладно, давай сюда свою штуку. Девочка широко улыбнулась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Что за допрос? – хмурится еще сильнее.

– И все-таки…– прерываюсь, сглатываю, голова начинает кружиться, мне не так-то просто вести диалог. Лев молча протягивает мне стакан воды, который я мгновенно осушаю, не сводя с него взгляда.

– Да – ответ на твой вопрос. Почему ты спрашиваешь, Маша?

Я вздрагиваю и прикрываю глаза, воскрешая в голове образ угловатого подростка, всегда серьезного, но стоило ему улыбнуться, и, казалось, второе солнце всходило на небе. Лев всегда опекал меня наравне с сестренкой, катал на качелях, подбрасывал в воздух, играл и даже защищал от мальчишек. Конечно, в глазах маленькой девочки он выглядел рыцарем, и, несомненно, я влюбилась в него без оглядки. И я понимаю, что сохранила и пронесла через года это светлое чувство в своем сердце. Да,

мне было шесть лет, но ведь дети всегда тянутся к хорошим и искренним людям, ведь так?

– Я – та самая маленькая девочка, которая подарила тебе этот кулон, Лев, – сама не заметила, как от сильного волнения перешла с мужчиной на «ты».

Он изумленно уставился на меня, замерев на месте, едва дыша.

– С чего ты взяла, что это тот самый кулон, а я – тот самый парень, которому ты его подарила? – неуверенно спросил Лев.

– Там сзади царапина глубокая. Помню, я упала как-то, когда играла в догонялки с детьми. Я не пострадала, а вот подвеске досталось. Как и мне от неней, когда она увидела. Правда, думаю, ругалась она для вида, больше переживала за мои ободранные ладошки и коленки, – с улыбкой вспоминаю любимую бабушку. Как же мне не хватает ее теплых и заботливых рук! – А потом я подарила ее мальчику, который жил напротив. Тогда мне до ужаса хотелось, чтобы он обратил на меня внимание и вспоминал, если не каждый день, то хотя бы время от времени, – уже не глядя на шокированного мужчину, предаюсь воспоминаниям, повыше натянув одеяло и обняв колени руками.

– Это точно ты. Только ты называла бабушку этим словом, которое я все никак не мог запомнить, – в шоке пробормотал Лев, присаживаясь на край кровати и разглядывая меня, будто увидел в первый раз. Незамедлительно отодвигаюсь от него, от греха подальше. Мои действия не остались незамеченными:

– Поздно бояться, как ты думаешь? Если бы я хотел тебя…обидеть, у меня была тысяча возможностей это сделать.

– Я не тебя боюсь, а себя, – бесхитростно выпаливаю, и только потом, поняв смысл сказанного, в очередной раз краснею, отводя взгляд в сторону.

Лев ничего не ответил на мое высказывание, продолжая меня внимательно сканировать взглядом.

– Я совершенно тебя не помню. Сколько лет прошло?

– Шестнадцать. Конечно, не помнишь, ты и не замечал меня тогда по большей части, а обращал внимание лишь в те моменты, когда мы играли вместе с твоей сестренкой, Ирочкой. Она наверно такая красавица выросла.