Могильные камни, увядшие цветы, где-то торчащая рука или нога окружали юношу, а у ног лежал пробитый череп. И всё бы обрисовывало картину почти обыкновенного кладбища, если бы не одно обстоятельство. Луна и солнце светили вместе, звёзды небрежно были рассыпаны между ними, деревня рядом с кладбищем, где лежал Каяк, обветшала до того, что стала похожа на своего рода кладбище домов и построек, а роща, расположенная поблизости, горела. Поднявшись на колени, юноша понял, что сидит на деревянной дощечке. Он встал, и, обернувшись, прочёл надпись, красиво выгравированную на дереве:
— Тачэн.
Вихрь мыслей пронёсся в голове Каяка, когда он узнал родное ему слово — название села. В первый миг он подумал о доме, своей маме, которую оставил, уходя в дальний путь. Затем вспомнил о Вейюане, его семье, и наконец о том, что сделали жители этой деревушки для странников, пришедших сюда много лет назад, среди который был и он, Каяк. Со всех ног юноша бросился в деревню, в надежде найти свою семью и готовый беспощадно мстить тем, кто разрушил его родной дом. Вбежав на улицы деревни, Каяку сразу бросились в глаза люди в чёрных халатах с капюшонами, которые вытаскивали из окна дома мешки с добром. Заметив юношу, они попытались скрыться, но медлительность стала причиной их гибели. Ураганом налетел на воров Каяк, охваченный ненавистью и жаждой возмездия. Вот пал первый противник, сражённый ударом в челюсть, за ним второй и третий. Но и этого юноше мало. Обезумев от жара битвы, он бил мёртвых врагов по чему попало, вкладывая в удар всю силу и энергию, изобиловавшую в нём в тот момент. Пнув под конец размозженного человека, Каяк побежал дальше по улицам посёлка.
Пробежав дальше, юноша увидел группу воинов, ведущих за собой грязную старуху. Вглядевшись, Каяк рассмотрел в её лице знакомые очертания. Нет… юноша не мог признать горькой правды… это была его мать — Вероника. Чаша его человечности, булькнув, пролилась, оставив в душе Каяка широкую кровавую линию, ведущую в одну сторону. Теперь у юноши была лишь одна цель, он действовал в одном ритме, в том, который задала ему эта линия. Подойдя к воинам, он обрушил на них всю злобу, на которую был способен. Воин неистово сыпал удары, не помня себя в припадке ярости. Каяк ничего не мог с собой поделать, не мог остановиться, и дело даже не в том, что он жаждал возмездия, что-то не давало ему остановиться. В окончание юноша придушил одного из врагов, и, будто опомнившись, взглянул на мать. Он ожидал увидеть измождённую, морщинистую старуху, отдалённо напоминавшую ему Веронику. Но вместо этого к его великому восхищению и радости, он увидел сияющую красотой свою мать, в точности такую же, которая осталась в Тачэне после ухода сына. Она улыбнулась ему, и… растворилась в воздухе.






