ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

У новых хозяев всегда есть свое мнение что и как должно быть устроено в новоприобретенных ими владениях. Даже если там давным-давно завелась цивилизация – это не имеет никакого значения. Эволюция Генри Пролог По северо-западному радиусу заповедника Гранд Титон катил бело-синий додж рам восемьдесят восьмого года — свидетель тех давних времен, когда кому-то в городском совете было не наплевать на снабжение. Патрульный Харрис стрельнул взглядом на юного пассажира рядом. Пройдет еще какое-то время, прежде чем он сможет пожаловаться сыну на власти, профсоюз, дребезжащую подвеску и получить что-то более внятное, чем «угу». Генри было одиннадцать, и его внимание занимал только сотовый с какой-то цветастой игрушкой на экране. Нескладный, худощавый ботаник с тяжелыми очками и толстыми линзами на переносице, в темно-синем свитере до шеи — куда более похожий на мать, которая бросила Харриса пять лет назад и исправно тянула алименты из кармана. Но патрульный любил своего сына. И все два дня разрешенных судом встреч в месяц пытался быть рядом с ним. Даже сейчас — взял с собой на дежурство, уговорив диспетчера. Тот, впрочем, не сильно упирался. — Как дела в школе, боец? — Бодро спросил Харрис. — Нормально, — ответили ему, не отрывая взгляда от телефона. — Хорошо, — сжал он руль крепче и коротко выдохнул, то ли от наступившей неловкости, то ли от беспомощности как-то расшевелить ребенка. Харрис был крепко перед ним не прав — шесть лет назад он выпивал, и эти очки, вместе с сутулостью сына, были делом его слишком длинных рук. Так что к любви примешивалось еще изрядное чувство вины — оттого счета по алиментам оплачивались вовремя, а эти неловкие встречи, в которых было больше желания получить прощение, чем стремления увидеть, тяготили столь же сильно, как и радовали. Но каждый раз, два раза в месяц, он спрашивал сына о делах в школе — получал «нормально» и начинал ждать часа, когда ве

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лишь бы сын за это время не начудил, лишь бы на него не вышли звери — но Харрис вернется быстро, да и деньги в том числе для Генри. Оправданный риск.

На последних шагах до лесной прогалины, скрытой плотным кустарником, Харрис добирался почти не дыша, очень внимательно контролируя каждое движение и сантиметр почвы, куда ставит ногу. Через переплетение ветвей он уже видел силуэт чего-то огромного на поляне — стального, ярко сияющего отраженным солнцем. Вертолет, точно вертолет!

Наверное, были и звуки — но учащенный пульс сердца перекрывал все. Сказывалось давно нетренированное тело, расслабившееся за время автомобильных патрулей. Так что умение было, а вот мышцы подводили.

Харрис отвел крупную ветвь кустарника пистолетом, осторожно заглядывая камерой телефона за преграду. А потом, тихо чертыхнувшись и увидев на экране только листья, сдвинулся еще вперед, чуть не вывалившись и еле сохранив равновесие. Кое-как удерживая тяжелое дыхание и обливаясь нервным потом, Харрис вновь протянул руку с телефоном и глянул сам. На некоторое время замерев в оторопи от увиденного и позабыв как дышать.

Во-первых, диспетчер был прав, и его лось действительно нашелся. А во-вторых, тут не было сенатора — но рука с телефоном только вытянулась вперед, до белых костяшек вцепившись в рамку смартфона.

В центре обширной прогалины, оставшейся после прошлогоднего пожара — одной когтистой лапой на поверженном звере, огромная, из чистого золота, сияющего в свете солнца — пировала над лосем огромная птица, размером, с мать его, дом. Золотой клюв, обагренный темно-алым, двигался резко, с жадным клекотом вырывая из туши целые куски плоти и закидывая в пасть твари, которой не только в заповеднике — но и вовсе существовать не могло. Длинное, золотое оперение придавало схожести с жар-птицей из сказок матери его сына — он видел картинки, хотя не

понимал ее язык. Золотой орел, феникс или как еще это назвать — но оно убило и продолжало есть лося. Тварь рвала толстую кожу сохатого с легкостью хирургического инструмента, а острые когти всей массой прижимали мертвого зверя к земле.

Не поверив увиденному, патрульный покосился на экран сотового — в дрожащей руке записывалась в точности такая же картинка.

— Что за черт. — сглотнул Харрис, потянувшись было к рации, но вовремя вспомнив, что оставил ее с сыном.

Однако неосторожное движение, да еще с позабытым от волнения пистолетом в руке, тронуло ветви.

Огромная птица резко замерла, насторожившись. Замер и Харрис. Выждав десяток секунд, патрульный медленно убрал руку с телефоном, положил его у ветвей и перехватил пистолет двумя руками — так он хотя бы меньше дрожал. Выцелив тушу — тут он не промахнется, мужчина попятился назад.