Вычищенная, та стояла на табуретке и ждала своего маленького пациента. Марина принесла кувшин тёплой воды и положила Сёмушку на правую ладонь. Лидия Яковлевна поливала из кувшина, а Марина ловко и быстро подмыла. Малыш даже пикнуть не успел. Через пять минут чистенький Семён старательно сосал мамкину грудь.
– Лидия Яковлевна, не трогайте ванночку. Сейчас Сёмочка уснёт, и я всё сама уберу.
Таня стояла рядом и заговорщицки шептала.
– Маринка, а я, кажись, того, забеременела.
– Здорово! Когда успела?
– Задержка у меня. Уже как две недели срок прошёл. Месячные так и не пришли. А мой Славик почти месяц уже дома. Операция прошла успешно, чего тянуть.
– Ничего тяжёлого не поднимай. Береги себя, питайся хорошо. Первый месяц особенно опасен.
– Да знаю я, знаю.
– Ничего ты не знаешь! Вот сегодня целый день на ногах.
– Ну и что? Я хорошо себя чувствую. Не забывай, мне до декретного ещё пахать и пахать.
Марина положила спящего Сёмочку на кровать и укрыла фланелевым одеяльцем.
– Пойдемте чаю попьём. Толком и не ели, – Лидия Яковлевна пригласила девчонок к столу.
– Да, сейчас, только воду вылью. Вы с Таней садитесь.
Марина в этой же воде сполоснула пелёнки от нечистот, а потом только слила воду в унитаз. Она была хорошей хозяйкой. Работа кипела у неё в руках.
Семён спал, а они – три женщины – сидели за столом, пили чай с пирогами и говорили о своём, о женском.
– Лидия Яковлевна, где ваши дети? Наверное, уже и внуки есть?
– Нет, Танюша, нет. Война забрала у меня женское счастье. Выкидыши поначалу были, потом муж и вовсе бросил.
– Что ж, такой плохой муж вам попался?
– Да нет, не плохой. Жизнь его сломала. Он ведь во время войны в плен попал. За плен фильтрационный лагерь полагался. Как только проверили, опять на фронт отправили. После войны к нам в деревню приехал. Трактористом был. Его семья погибла. Поженились. Жить начали, всё хорошо, но детей нет.
Промучились мы с ним три года, а потом он гулять начал, а я в Москву подалась. На завод пошла. В общежитие жила. Как-то у начальника цеха жена сильно заболела. Рак у неё случился. Начальник знал, что я одна одинёшенька, вот он меня и пригласил сиделкой у них поработать. Я согласилась. Полтора года его жена промучилась. А я всё время при ней была. Хорошая женщина. Всё о муже беспокоилась. Сыт ли, обстиран ли. Мне говорила: ты, Лидушка, лучше за мужем моим присмотри, нежели за мной. Я, чтобы её успокоить, и за ней ухаживала, и для мужа её готовила, стирала, и убиралась.
Как её не стало, меня к себе взяла жена Эдуарда Петровича, Зинаида Александровна.
Она была близкой подругой жены начальника. Та, похоже, и попросила не бросать меня на произвол судьбы. Наверно, довольна была моей заботой. Мне тогда уже за пятьдесят было. Я так в общежитии и числилась. Нас четверо в комнате было.






