Соседка Клава, увидев её такой, забрала у неё трубку из рук, не преминув съязвить.
– Милочка, ты здесь не одна живёшь. Нам тоже звонят.
– Извините.
Обескураженная Марина вернулась к себе в комнату. Она не знала, что думать и как понимать ответ мужа Тани. Целую неделю ходила, как во сне. Тоска по Лёне, беспокойство за Эдуарда Петровича, а теперь ещё и Таня. Ситуация прояснилась, но не стала легче. Таня позвонила сама.
–Танечка, с тобой всё в порядке? Как ты? Как протекает беременность? Как ты себя чувствуешь?
– Всё хорошо. Марина, ты меня извини… Я проболталась мужу… ну, что Лёню выслали… Он по своим каналам всё разузнал. Ну, что он в шпионаже обвинялся. Мой Славик большой пост занимает, и сама понимаешь, ему неприятности не нужны. Если узнают, что мы общаемся… подумают, что и он вроде как поддерживает Лёню. Маринка, не обижайся, муж запретил мне с тобой общаться… Ты не звони больше…
– Хорошо, – Марина ответила в пустоту. К этому времени Таня уже положила трубку.
Такое с Мариной было впервые. Да, её предавали, и не раз, но это были чужие для неё люди. А чтобы друзья, такого она не помнит. Она вернулась в комнату. Сёмушка спал. Взобравшись с ногами на диван, задумалась. В календаре значился семьдесят первый год.
С
талинские времена давно прошли. Неужели, кому-то важно, кто с кем дружит. …А с другой стороны, с кем поведёшься, от того и наберёшься. Я, наверно, зря ей сказала, что Лёню выслали…. Интересно, а как бы я поступила, если бы её Славик был диссидентом или шпионом каким?.. И наша дружба могла бы навредить Лёне. Оборвала бы дружбу? Не знаю. Навредить Лёне? Наверное, бы, не смогла. Неужели, вот так бы и оставила Таню одну?.. Как всё-таки сложна жизнь. Сразу и не ответишь. Если угрожало что-то мне, наплевала бы, а Лёне? Наверное, всё-таки нет. Лёня не позволил бы мне так поступить с Таней. Не позволил бы. Всё бы осталось, как прежде: и наша дружба, и общение. … Если кто-то из сыновей Марии Петровны заглянет, надо сказать, что Лёню выслали. Надо рассказать всю правду. Они оба высокие посты занимают, как бы им общение со мной не навредило. Эти люди так много для меня сделали, не хотелось бы их подвести. Сложная штука жизнь…
– Клава, Клава! – Марина стучала в дверь соседки и плакала.
– Чего расшумелась, семи часов ещё нет. Сегодня суббота.
– Клавочка, милая! У меня молока нет, – Марина, закрыв лицо руками, разрыдалась.
– А ну, пошли.
Они прошли в комнату Марины. Сёмушка, лежал с открытыми глазами, но не плакал. Клава села на стул и жестом показала, чтобы и Марина села.
– Успокойся и расскажи, когда молоко пропало.
– Вчера ещё было. …Правда, мало. Очень мало. А сегодня вообще нет, – Марина снова заплакала.
– Покажи.
Марина распахнула халат. Груди у Марины были маленькие, аккуратненькие.
Клава бесцеремонно пощупала их руками.






