– Спасибо, Таисия Владимировна, – глаза Марины засияли от счастья. – Он всё время спит. Покушает и спит. Маленький ещё. Правда, пелёнки…
– Что я не перепеленаю, не подмою? Горячая вода из крана течёт. Я своего растила, так мы с мужем в избе жили. Сашка мой зимой родился. Воду на печи грели. Тяжело было, что говорить. А сейчас…
– Я так вам благодарна… Только… хотела спросить. А как у вас вообще с работой, есть?
– Надо тебе поближе к дому. В нашем учебном комплексе есть своя больничка. Для студентов. Туда тебе надо.
– Сейчас чаю попьём, я и схожу.
– Ну, если только на разведку. Прописка нужна.
Через три дня Марина уже работала медсестрой в больнице учебного комплекса. Для этого пришлось Таисии Владимировне даже сходить на приём к директору техникума, где она проработала много лет. Мест в их больнице не было. Но по личному ходатайству директора – нашлось.
Коллектив больницы был пожилой, и молоденькую Марину приняли с радостью. Своим профессионализмом и высокой работоспособностью она быстро заслужила уважение коллег, а мужской контингент больницы и студентов покорила своей красотой. Появились ухажёры и тайные воздыхатели. Но сердце Марины было неприступным. Чем более устроенной становилась её собственная жизнь, тем сильнее росла её тоска по Лёне. Вечерами они подолгу беседовали с Таисией Владимировной. Марине так хотелось открыться ей, рассказать про Лёню. Но страх не быть понятой останавливал.
По ночам Марина писала длинные письма Клаве. Подробно рассказывала о своей работе, об успехах Сёмушки. Клава не терпела отписок и просила писать о мелочах: какой вес, что ест, про первые зубки. Встретиться им пока не удавалось, хотя время неслось галопом. Сёмушка начал ходить, а Клава проводила старшего сына в армию. Люда с Сашей тоже не приезжали к ним в Кокино. После приезда Марины Саша успокоился и не мучил себя переживаниями о матери. В их семье были свои перемены, которые требовали большого участия. Саша стал начальником цеха, получил квартиру. Всё шло своим чередом. Однажды от Клавы в конверте оказалась лишь записочка, но зато было вложено письмо от Лёни. Сёмушке исполнилось уже три года.
Марина проплакала от счастья всю ночь. В письме Лёня признавался в любви, писал о тоске по ней и Сёмушке, а ещё предлагал способ уехать им в Америку. Там через своих знакомых он договорился с одним из дипломатов, который согласился на фиктивный брак с Мариной для вывоза её с сыном в США. Марине нужно было вернуться в Москву. Она уже несколько дней ходила задумчивой, ища возможность поговорить с Таисией Владимировной, которая души не чаяла и в Сёмушке и в ней самой. В этот день вечером, за ужином, Марина твёрдо решила, что сообщит о своём намерении вернуться в Москву.






