В глубине особняка Таруми была еще одна гостиная, обставленная в японском стиле. Оттуда кто-то вышел — в коридоре раздались шаги и приглушенные голоса. Видимо, провожали гостя. Послышался шум отъезжающего автомобиля, и в эту минуту в комнату нервной походкой вошла высокая женщина с худым желтоватым лицом. Это была хозяйка дома — Кимико.
— Весьма рада вас видеть. Простите, что заставила вас ждать,— произнесла она с подчеркнутой учтивостью и склонила в приветствии голову. Гостю пришлось ответить тем же. Тут же, не поднимая головы, Кимико обратилась к дочери:
— Ты, кажется, хотела поехать сегодня в оперу с Мисако?
— Сестренка пошла со своей подругой. Я хотела приехать попозже, но передумала. Там ничего интересного,— ответила Тацуэ и, не дожидаясь, пока мать снова заговорит с гостем, проговорила:
— Кстати, -мама! Сёдзо-сан, по-видимому, считает себя чужим в нашем доме и поэтому предпочел поужинать где-то по дороге к нам. Уж вы, пожалуйста, постарайтесь, чтобы он наконец снова чувствовал себя у нас своим человеком.
— Этого еще недоставало! Как так можно! Что это — в пику мне? Выходит, что я перед ним в чем-то провинилась? !
— Да так оно, пожалуй, и есть,— ответила Тацуэ, возвращаясь к своему обычному насмешливому тону.— Ведь у нас его чурались, как тифозного, которого только что выпустили из заразного барака. Вот он и оробел. Впрочем, опасения наши оказались напрасными: он полностью раскаялся и стал кротким, как агнец. Не правда ли, Сёдзо-сан?
Канно не смутили ее слова. Он не первый день знал Тацуэ, она быстро переходила от одного настроения к другому, так она по нескольку раз в день меняла свои туалеты, появляясь то в японской, то в европейской одежде. Не проронив ни слова в ответ, он принялся набивать рот бисквитами, которые горничная принесла к чаю. Тем временем Кимико завела речь о том, что теперь, когда у него окончательно раскрылись глаза, все наконец могут вздохнуть с облегчением: и его старший брат, и все близкие родственники, и даже такая дальняя родня, как семейство Таруми,— в общем все, в чьих жилах течет кровь его рода.
— В конце концов, вы не единственный. Мало ли таких случаев! Люди побесятся, побесятся, да и возьмутся за ум! Но за ошибки приходится расплачиваться. Вы не представляете себе, как мы все были огорчены, сколько было хлопот. Сейчас, слава богу, дело со.службой у виконта улажено, но каких трудов это стоило мужу!..
Заметив с внутренней усмешкой, как прежнее дружелюбное «дядя» уступило теперь место официальному «муж», Сёдзо в который уже раз поклонился и поблагодарил:
— Я вам очень признателен. Большое спасибо.
— Но что было, то прошло,— продолжала Кимико.— Мы знаем, что теперь вы остепенились, старательно работаете.






