ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в Перевод с японского С.Г.Гутермана РЕДАКТОРЫ Н.И.НЕМЧИНОВА и Л.И.МИРОНОВА Художник Г.А.Кравцов Художественный редактор В.Я.Быкова Технический редактор Ф.X.Джатпиева Корректоры Р.М.Прицкер, К.И.Иванова Сдано в производство 2/VII 1963 г. Подписано к печати 25/Х 1963 г. Цена 1 р. 92 к. Зак. № 623. Цена 1 р. 67 к. Заказ № 624 ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в 1952 году. Это — крупное реалистическое полотно, дающее широкую и яркую картину жизни Японии тридцатых — сороковых годов двадцатого века. События этих бурных лет оставили глубокий след в мировой истории, и к ним, вероятно, еще не раз будут возвращаться писатели разных стран. По широте охвата жизненных явлений и исторических событий, глубине социального и психологического анализа и значительности художественных обобщений «Лабиринт» может быть назван романом-эпопеей. Заглавие романа — «Лабиринт» — символично. В лабиринте непримиримых социальных противоречий запуталось японское буржуазное общество, запуталась правящая верхушка Японии, вступившая на путь военно-политических авантюр, которые привели страну к катастрофе. Из. лабиринта мучительно трудной, полной лишений и страданий жизни ищет выхода и прокладывает дорогу к лучшему будущему трудовой народ Японии. Лабиринт — это сложный мир душевных переживаний, идейных и нравственных исканий прогрессивно настроенной части буржуазной интеллигенции, которая стремится получить ответ на коренные вопросы жизни и определить свое место в борьбе народных масс за переустройство общественных отношений.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В глубине особняка Таруми была еще одна гостиная, обставленная в японском стиле. Оттуда кто-то вышел — в коридоре раздались шаги и приглушенные голоса. Видимо, провожали гостя. Послышался шум отъезжающего автомобиля, и в эту минуту в комнату нервной походкой вошла высокая женщина с худым желтоватым лицом. Это была хозяйка дома — Кимико.

— Весьма рада вас видеть. Простите, что заставила вас ждать,— произнесла она с подчеркнутой учтивостью и склонила в приветствии голову. Гостю пришлось ответить тем же. Тут же, не поднимая головы, Кимико обратилась к дочери:

— Ты, кажется, хотела поехать сегодня в оперу с Мисако?

— Сестренка пошла со своей подругой. Я хотела приехать попозже, но передумала. Там ничего интересного,— ответила Тацуэ и, не дожидаясь, пока мать снова заговорит с гостем, проговорила:

— Кстати, -мама! Сёдзо-сан, по-видимому, считает себя чужим в нашем доме и поэтому предпочел поужинать где-то по дороге к нам. Уж вы, пожалуйста, постарайтесь, чтобы он наконец снова чувствовал себя у нас своим человеком.

— Этого еще недоставало! Как так можно! Что это — в пику мне? Выходит, что я перед ним в чем-то провинилась? !

— Да так оно, пожалуй, и есть,— ответила Тацуэ, возвращаясь к своему обычному насмешливому тону.— Ведь у нас его чурались, как тифозного, которого только что выпустили из заразного барака. Вот он и оробел. Впрочем, опасения наши оказались напрасными: он полностью раскаялся и стал кротким, как агнец. Не правда ли, Сёдзо-сан?

Канно не смутили ее слова. Он не первый день знал Тацуэ, она быстро переходила от одного настроения к другому, так она по нескольку раз в день меняла свои туалеты, появляясь то в японской, то в европейской одежде. Не проронив ни слова в ответ, он принялся набивать рот бисквитами, которые горничная принесла к чаю. Тем временем Кимико завела речь о том, что теперь, когда у него окончательно раскрылись глаза, все наконец могут вздохнуть с облегчением: и его старший брат, и все близкие родственники, и даже такая дальняя родня, как семейство Таруми,— в общем все, в чьих жилах течет кровь его рода.

— В конце концов, вы не единственный. Мало ли таких случаев! Люди побесятся, побесятся, да и возьмутся за ум! Но за ошибки приходится расплачиваться. Вы не представляете себе, как мы все были огорчены, сколько было хлопот. Сейчас, слава богу, дело со.службой у виконта улажено, но каких трудов это стоило мужу!..

Заметив с внутренней усмешкой, как прежнее дружелюбное «дядя» уступило теперь место официальному «муж», Сёдзо в который уже раз поклонился и поблагодарил:

— Я вам очень признателен. Большое спасибо.

— Но что было, то прошло,— продолжала Кимико.— Мы знаем, что теперь вы остепенились, старательно работаете.