Как это бывало почти всегда в таких случаях, Кимико тут же начинала говорить о старшем брате Тацуэ, который своей опрометчивой женитьбой опозорил семью. Его пример приводился в назидание дочери. Молодой Таруми, получив назначение в шанхайское отделение банка, перед отъездом женился на некой танцовщице из дансинга, своей давнишней приятельнице, и увез ее с собой в Китай.
— Не понимаю, чем вы недовольны, мама?—возражала Тацуэ.— По-моему, брат сделал очень удачный выбор. Тэруко умна, красива, к тому же очень любит брата. На что туг жаловаться?
— Но ведь все знают, что она была на содержании у господина Танигути!—начинала бурно протестовать Кимико.
Танигути, коллега господина Таруми, депутат парламента, был известен не столько выступлениями на политическом поприще, сколько скандальными романами и распутством.
Слушая возражения матери, Тацуэ с трудом сдержим вала себя, чтобы не расхохотаться. Ее подкрашенные губы вздрагивали в чуть заметной усмешке. Любовница отца тоже была из дансинг-герлс. Но госпожа Кимико ничего не знала ни о ней, ни о прежних любовных связях мужа. Своего супруга она всегда считала не только выдающимся политическим деятелем, но и в высшей степени благородным человеком и прекрасным семьянином. Она гордилась им и была ему рабски предана.
— После позорной женитьбы твоего брата,— продолжала мать,— мы мечтаем только об одном: чтобы хоть ты сделала достойную партию. Ведь если ты сделаешь блестящий, очень блестящий выбор, все, кто перемывал нам косточки, кто смеялся, что наш сын якобы взял себе в жены отставную любовницу Танигути,— все они прикусят языки. Своим замужеством ты должна восстановить честь отца.
— Мне уже начинает казаться, что не я, а отец собирается вступить в брак.
— Что за вздор! Что это значит?
— Так. Ничего.
Вытирая о салфетку кончики пальцев, влажные от локвы, Тацуэ думала о том, что в ее жизни еще не было такого случая, когда бы ей советовали что-нибудь сделать или что-нибудь приказывали, не подкрепляя этих предписаний именем отца. Нет, право же, ни разу с самого раннего детства не было таких случаев. Детские годы она провела в большом провинциальном городе, где отец был губернатором, а ей поэтому полагалось быть первой ученицей в классе, иметь безупречные манеры, отличаться аккуратностью — ни пятнышка не посадить на свои красивые кимоно — и водиться только с благовоспитанными девочками: в гости ее пускали лишь в избранные дома и, уж конечно, ей не дозволялось вволю полакомиться сластями, которыми ее там угощали. Эти требования были связаны с именем отца. Она была барышня, дочь губернатора, и это определяло все ее поведение, каждый ее шаг.
Тацуэ вспомнилось сейчас одно из происшествий ее детства.






