ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодости свойственны честолюбие и любопытство. Юрген Фромингкейт, стажер первого особого отдела Апперфорта, намерен добраться до всех чертей, которые завелись в тихом омуте провинциального Елена Артюшкина Голем © Елена Артюшкина, текст, 2024 © ООО «Издательство АСТ», 2024 Часть первая. Голем Глава первая Зима в Федерации Гезецлэнд в нынешнем году выдалась снежная и студеная, что Юргена совсем не радовало. Это детям хорошо кататься на санках в центральном парке да молоденьким прелестным керляйн, кокетливо улыбаясь, прогуливаться по посветлевшим улицам под ручку с рассыпающимися в любезностях воздыхателями. А когда ты блюститель закона на особой службе Канцлера и во втором часу ночи приплясываешь от холода в подворотне не самого благополучного района Апперфорта, хочется клясть и непристойно стылый декабрь, и хуренсона , из-за которого приходится морозить уши, а заодно и все прочие части тела вместо того, чтобы наслаждаться третьим сном в собственной постели или иными утехами – в чужой. Юрген подозревал, что обер-детектив-инспектор Луцио Гробер просто решил познакомить навязанного ему стажера с самыми неприглядными сторонами работы: пускай-ка подкинутому в первый отдел протеже дядюшки-ректора жизнь медом не кажется. За каким дьяволом, объясните, нужно пресловутое визуальное наблюдение, когда мимо расставленных вокруг дома следилок ни одна мышь не проскользнет незамеченной?! Юрген стянул промерзшие насквозь перчатки, подышал, пытаясь согреть, на оледеневшие пальцы. И винить некого! Сам гордо отказался от теплого местечка, решив выбрать полевую работу. – Как тут? Неслышно подошедший керр Гробер в толстом ватнике напоминал добродушного колобка с веселыми морщинками в уголках глаз, щеткой усиков и округлыми щеками – гордостью его грандмуттер, почтенной семидесятипятилетней келер Ома, считавшей своим долгом откормить единственного внука до шарообразной формы. Но как успел за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если бы забастовщики действовали по первоначальному плану и попытались захватить сад манакамней, вы бы получили прекрасное оправдание. Да, – Луцио резко сменил тему, – вы не находите, здесь довольно прохладно? Как насчет того, чтобы немного нам помочь, тогда разговор завершится быстрее?

Керр Хаутеволле сердито поджал губы. Юргену, одетому по всей форме, и то было зябко. Каково же должно приходиться задержанному в легкой батистовой сорочке?

– Продолжим о совпадениях. В январе прошлого года на неофициальном собрании на големной мануфактуре в Копперфалене убили восемь уважаемых лидеров профсоюза, составляющих абсолютное большинство в совете. В этом деле было сразу несколько странностей. Во-первых, все жертвы принадлежали к одной фракции, ратующей за мирное урегулирование конфликтов между ландтагом, управляющими и рабочими. После выборов перевес сместился в сторону радикалов, что в конечном итоге и привело к недавним беспорядкам.

Взгляд Луцио заледенел.

– Во-вторых, убийцей оказался сотрудник первого особого отдела, и стражи правопорядка занимались подмоченной репутацией и внутренними проверками, а не выяснением подробностей биографий убитых и их гражданских позиций. Вы ничего не хотите дополнить?

– Скажу одно: вам нужно лучше следить за своими сотрудниками.

– Послушай меня, сволочь! – Луцио вскочил и стукнул ладонями по столу. – Рано или поздно мы докопаемся, что взаправду случилось в ту проклятую ночь, и если ты к этому причастен, я добьюсь того, что твою лживую тушку сдадут на опыты и выпотрошат, а останки превратят в удобрение!

Керр Гробер уселся обратно на стул и продолжил с неестественным спокойствием. Юрген заподозрил, что вспышка гнева была наигранной.

– Есть еще одна любопытная информация. Нам известно, что ваша мануфактура – постоянный меценат обители Божьих дочерей в коммуне Таубер.

Луцио блефовал. Подтверждения связи профессора Штайнера, управляющего садом манакамней и обители у первого отдела не было. Не считать же таковым совпадение, что один из жителей видел усатого мужчину, чем-то похожего на керр Фенфарера, шофера семьи Хаутеволле!

– С каких пор занятие благотворительностью стало преступлением?

– Что происходило в обители?

– Понятия не имею, – управляющий мануфактурой быстро осознал, что допустил ошибку, и снова закрылся. – Я атеист. К Церкви всегда относился уважительно, как к структуре, способной успокоить людей, подарить им надежду, но, честно говоря, меня не привлекает вера, благо сейчас человек сам решает, как молиться Богу и молиться ли вообще, – керр Хаутеволле прищурился. – Послушайте, может, вы все-таки просветите, по чьим доносам я задержан? Хотя не трудитесь. Полагаю, меня оклеветали керр Кватшкорф и керр Швечлинг.