Если бы забастовщики действовали по первоначальному плану и попытались захватить сад манакамней, вы бы получили прекрасное оправдание. Да, – Луцио резко сменил тему, – вы не находите, здесь довольно прохладно? Как насчет того, чтобы немного нам помочь, тогда разговор завершится быстрее?
Керр Хаутеволле сердито поджал губы. Юргену, одетому по всей форме, и то было зябко. Каково же должно приходиться задержанному в легкой батистовой сорочке?
– Продолжим о совпадениях. В январе прошлого года на неофициальном собрании на големной мануфактуре в Копперфалене убили восемь уважаемых лидеров профсоюза, составляющих абсолютное большинство в совете. В этом деле было сразу несколько странностей. Во-первых, все жертвы принадлежали к одной фракции, ратующей за мирное урегулирование конфликтов между ландтагом, управляющими и рабочими. После выборов перевес сместился в сторону радикалов, что в конечном итоге и привело к недавним беспорядкам.
Взгляд Луцио заледенел.
– Во-вторых, убийцей оказался сотрудник первого особого отдела, и стражи правопорядка занимались подмоченной репутацией и внутренними проверками, а не выяснением подробностей биографий убитых и их гражданских позиций. Вы ничего не хотите дополнить?
– Скажу одно: вам нужно лучше следить за своими сотрудниками.
– Послушай меня, сволочь! – Луцио вскочил и стукнул ладонями по столу. – Рано или поздно мы докопаемся, что взаправду случилось в ту проклятую ночь, и если ты к этому причастен, я добьюсь того, что твою лживую тушку сдадут на опыты и выпотрошат, а останки превратят в удобрение!
Керр Гробер уселся обратно на стул и продолжил с неестественным спокойствием. Юрген заподозрил, что вспышка гнева была наигранной.
– Есть еще одна любопытная информация. Нам известно, что ваша мануфактура – постоянный меценат обители Божьих дочерей в коммуне Таубер.
Луцио блефовал. Подтверждения связи профессора Штайнера, управляющего садом манакамней и обители у первого отдела не было. Не считать же таковым совпадение, что один из жителей видел усатого мужчину, чем-то похожего на керр Фенфарера, шофера семьи Хаутеволле!
– С каких пор занятие благотворительностью стало преступлением?
– Что происходило в обители?
– Понятия не имею, – управляющий мануфактурой быстро осознал, что допустил ошибку, и снова закрылся. – Я атеист. К Церкви всегда относился уважительно, как к структуре, способной успокоить людей, подарить им надежду, но, честно говоря, меня не привлекает вера, благо сейчас человек сам решает, как молиться Богу и молиться ли вообще, – керр Хаутеволле прищурился. – Послушайте, может, вы все-таки просветите, по чьим доносам я задержан? Хотя не трудитесь. Полагаю, меня оклеветали керр Кватшкорф и керр Швечлинг.






