ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодости свойственны честолюбие и любопытство. Юрген Фромингкейт, стажер первого особого отдела Апперфорта, намерен добраться до всех чертей, которые завелись в тихом омуте провинциального Елена Артюшкина Голем © Елена Артюшкина, текст, 2024 © ООО «Издательство АСТ», 2024 Часть первая. Голем Глава первая Зима в Федерации Гезецлэнд в нынешнем году выдалась снежная и студеная, что Юргена совсем не радовало. Это детям хорошо кататься на санках в центральном парке да молоденьким прелестным керляйн, кокетливо улыбаясь, прогуливаться по посветлевшим улицам под ручку с рассыпающимися в любезностях воздыхателями. А когда ты блюститель закона на особой службе Канцлера и во втором часу ночи приплясываешь от холода в подворотне не самого благополучного района Апперфорта, хочется клясть и непристойно стылый декабрь, и хуренсона , из-за которого приходится морозить уши, а заодно и все прочие части тела вместо того, чтобы наслаждаться третьим сном в собственной постели или иными утехами – в чужой. Юрген подозревал, что обер-детектив-инспектор Луцио Гробер просто решил познакомить навязанного ему стажера с самыми неприглядными сторонами работы: пускай-ка подкинутому в первый отдел протеже дядюшки-ректора жизнь медом не кажется. За каким дьяволом, объясните, нужно пресловутое визуальное наблюдение, когда мимо расставленных вокруг дома следилок ни одна мышь не проскользнет незамеченной?! Юрген стянул промерзшие насквозь перчатки, подышал, пытаясь согреть, на оледеневшие пальцы. И винить некого! Сам гордо отказался от теплого местечка, решив выбрать полевую работу. – Как тут? Неслышно подошедший керр Гробер в толстом ватнике напоминал добродушного колобка с веселыми морщинками в уголках глаз, щеткой усиков и округлыми щеками – гордостью его грандмуттер, почтенной семидесятипятилетней келер Ома, считавшей своим долгом откормить единственного внука до шарообразной формы. Но как успел за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я как-то отказал этим неуважаемым людям в приеме на работу, подозревая в непорядочности, и был прав: с тех пор они не упускают возможности замарать мое доброе имя.

Луцио аж присвистнул, восхищенный наглостью собеседника.

– Керр Хаутеволле, вы рассудительный человек. Что же вас подвигло заключить союз с безумцем? Деньги? Да, оклад управляющего мануфактурой не сравнить с содержанием директора крупного банка, но все-таки он достаточно велик, чтобы не размениваться на дешевые махинации. Власть? Насколько я знаю, три года назад вы баллотировались в ландтаг, но не набрали нужного количества голосов. В чем причина, керр Хаутеволле?

– Если это все, что вы собирались мне рассказать, полагаю, вам следует позвать своих коллег. Хочу вернуться обратно в камеру.

Луцио покачал головой.

– Последний вопрос, если позволите. Где сейчас Катрин?

– Какое вам дело до моей дочери?! – нахмурился керр Хаутеволле. – Она не имеет отношения к управлению садом манакамней. При всем желании вам никак не притянуть ее по вашим надуманным поводам.

– И все же у меня есть ордер на ее арест.

Детектив вытащил из папки очередной документ, придвинул к заключенному, предлагая ознакомиться. Для Юргена наличие ордера также стало неприятным сюрпризом.

– У нас есть веские основания подозревать, что Катрин причастна к убийству келер Вермиттерин.

Управляющий мануфактурой побелел. Юргену даже показалось, тот вот-вот лишится сознания.

– … – одними губами прошептал керр Хаутеволле.

– Простите, не расслышал.

– Ее нельзя трогать. Нельзя. Иначе она погибнет.

– Керр Хаутеволле, успокойтесь. Может быть, мы все-таки поговорим открыто? – В голосе Луцио прорезалось живейшее участие, и Юрген снова изумился, с какой скоростью напарник меняет маски.

Ссутулившийся управляющий словно постарел лет на десять. На лице в мучительной борьбе отчаяние сменялось упрямством. Наконец керр Хаутеволле спросил:

– Разве вы не пошли бы на все, чтобы спасти жизнь дочери?

– Полагаю, что да, – осторожно, боясь спугнуть внезапную откровенность, согласился Луцио.

– Катрин… с самого рождения была чахлым ребенком. Лекарства, целебные грязи и соли – все эти средства замедляли болезнь, но не излечивали ее. В конце концов дочь настолько ослабла, что

оказалась прикована к постели. Наш домашний лекарь утверждал, что все разрешится в ближайшие полгода. Профессор Штайнер же сотворил чудо! Он поставил мою дочь на ноги, вернул ей здоровье и возможность наслаждаться этим миром, за что я всегда буду ему благодарен.

– И, полагаю, ваша благодарность имела вполне определенное материальное воплощение? – Арестованный насупился, сожалея о сказанном, и Гроберу пришлось надавить. – Ну же, керр Хаутеволле, позвольте первому отделу разобраться. Если Катрин стала жертвой шантажа, мы поможем.