ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1957 год, Ирландия. Детектива-инспектора Страффорда вызывают из Дублина для расследования убийства в Баллиглас-хаусе – уединенном поместье Осборнов, представителей местной аристократии. Джон Бэнвилл Снег Посвящается Джону и Джудит Ханнанам John Banville NOW Copyright © 2020, John Banville All rights reserved © Евгений Романин, перевод, 2025 © ООО «Издательство АСТ», 2025 Зима, 1957 Я ведь священник, Христа ради, – как такое может со мной происходить? Он заметил пустой патрон, в котором отсутствовала лампочка, но не придал этому значения. Однако где-то на середине коридора, там, где тьма была гуще всего, что-то схватило его за левое плечо, – кажется, какой-то зверь или какая-то крупная и тяжёлая птица – и глубоко вонзило единственный коготь в правую сторону шеи чуть выше края воротничка. Он почувствовал только быстрый укол, а затем рука онемела вплоть до самых кончиков пальцев. Крякнув, он отшатнулся от противника. В горле ощущался вкус желчи, смешанной с виски, а также какой-то ещё, резкий и медянистый: то был вкус самого ужаса. По правому боку растекалось что-то горячее и липкое, и он на мгновение задумался, не вывернуло ли это существо прямо на него. Пошатываясь, двинулся дальше и добрался до лестничной площадки, где мерцала единственная лампочка. В её свете кровь у него на ладонях показалась почти чёрной. Рука по-прежнему оставалась онемевшей. Он рванул к верхней площадке лестницы. Голова кружилась, он боялся упасть, но схватился левой рукой за перила и по крутому изгибу лестницы сумел спуститься в холл. Там остановился, покачиваясь и тяжело дыша, как раненый бык. Теперь – ни звука, только глухой медленный барабанный бой в висках. Дверь. Он распахнул её рывком, отчаянно нуждаясь в убежище. Зацепился носком за край ковра, полетел на пол головой вперёд, обмякший и тяжёлый, и, падая, ударился лбом о паркет. Он неподвижно лежал в темноте. Дерево, пахнущее восковой поли

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она задумчиво помешала его указательным пальцем, затем положила палец в рот и принялась обсасывать. – Да, Джимми – парень что надо, – повторила она. – Хотя мне его и жаль, ведь теперь ему придётся терпеть меня всю оставшуюся жизнь, – она бросила на Страффорда лукавый взгляд из-под ресниц, – если, конечно, он проживёт сколько-нибудь долго.

Она закурила ещё одну сигарету. Это была уже третья.

– А что ваша семья, – полюбопытствовал он, – как поживают они?

– Ой, да почти так же. Папаша, думаю, немного выжил из ума, но как тут определишь наверняка? Белая Мышь всё так же считает себя женщиной-вамп. Бо́льшую часть времени валяется в постели под присмотром Фрица – не знаю, что бы она делала без регулярного курса инъекций. Бедный старина Фриц, как он только терпит её вот уже столько времени? Полагаю, ему тоже не помешало бы чем-нибудь уколоться. – Несколько томительных секунд она задумчиво смотрела на Страффорда, склонив голову набок. – Вы думали, что она могла бы оказаться убийцей моей матери, верно?

Он улыбнулся:

– Мне приходила в голову такая возможность.

– Я полагаю, это и есть работа детектива – подозревать всех во всём. И кто знает, может быть, вы были правы? Может, мисс Мышь и правда столкнула маму с лестницы. Я бы не исключала такого поворота, хотя не думаю, что у нее хватило бы душевной твёрдости. – Страффорд собирался ответить на это, но она прервала его, быстро постучав пальцем по тыльной стороне его руки. – Но послушайте, вы ни за что не поверите, что сделал Дом-Дом. Он обратился в другую веру! Да, стал католиком. И – представьте себе – теперь он священник. Что думаете?

Страффорда удивило то, что он был ничуть не удивлён. В этом имелась определённая зловещая симметрия.

– И где же он… не знаю, какое подобрать слово… практикуется? Священнодействует?

– Он живёт при каком-то из этих жутких училищ в Коннемаре, печётся о душах целой банды малолетних преступников. Надо сказать, это было последнее, чего я от него ожидала. – Она посмотрела внутрь своего стакана, и её голос стал нарочито ровным. – Конечно, какое-то время они были очень близки с этим священником …

– Да, как и Лоуренс Рэдфорд, – кивнул Страффорд, наблюдая за ней. Она замерла, а теперь снова опустила палец в стакан и медленно помешивала им остатки напитка.

– Интересно, зачем они добавили лимон? – сказала она. – Знаете, в своё время я обычно употребляла джин в чистом виде. В кармане сарафанчика у меня всегда была припасена бутылочка «Гордона». – Теперь уже она взглянула на него искоса. – Да, в ту пору я правда была непослушной девочкой.

– Рэдфорд-младший, – упорствовал Страффорд, – его отец говорил мне, что вы были к нему неравнодушны.

Она подняла стакан и осушила его, запрокинув голову далеко назад.