Совершенно случайно она бросает неудобную правду, а затем просто оставляет меня наедине с самим собой, чтобы я хорошенько все проанализировал.
Вечеринка уже идет в самом разгаре, когда Талия решает осчастливить нас своим присутствием. Мне даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, что она уже здесь.
– Мой малы-ы-ы-ыш! – слышится ее высокий слащавый голос.
Ее малыш
. Не могу удержаться, чтобы не закатить глаза. Нелепо говорить такое ребенку, которого видишь раз в год и от которого ушел не попрощавшись.
Я вылавливаю глазами Уиллу – она разговаривает с моим отцом и родителями пришедших детей. На ней оранжевое платье в мелкий белый горошек с мягкой струящейся юбкой. Хочется посмотреть, что под ней.
Но сейчас, наблюдая за за тем, как она напряжена, как ее пальцы сжимают стаканчик с эмоджи какашек, мне хочется обнять ее за плечи и успокоить. Хочется что-нибудь сделать, чтобы ее щеки снова порозовели, потому что она бледнеет прямо у меня на глазах.
Хотя она была бы против. Уж слишком она жесткая и гордая. Поэтому я отвожу взгляд, ведь если продолжу смотреть, то все равно сделаю это.
Люк крепко обнимает Талию, как бы похлопывая ее по стройной спине, когда она прижимает его к себе. Мне бы хотелось, чтобы эта женщина явилась на праздник раньше, как и хотела, но она у себя на первом месте.
Это в ее духе.
– Дай-ка я на тебя посмотрю. – Она разодета, как светская львица. На ней облегающее платье и туфли на шпильках, которые утопают в траве, пока она оценивает сына.
– Как ты умудрился так быстро вырасти?
Я слышу, как Ретт фыркает.
Громко.
Достаточно громко, чтобы она бросила на него злобный взгляд.
А он просто улыбается в ответ:
– Привет, Талия. Давно не виделись.
Чертова нарушительница спокойствия. Я всегда прикусываю язык, когда говорю о ней с Люком, потому что хочу, чтобы он сам принял решение касательно матери. Если однажды он захочет наладить с ней отношения, я не хочу, чтобы он думал, будто я настраиваю его против. Это убивает меня, но я знаю, что так правильно.
Вот почему я сдерживаю смех, глядя на ее хрупкую улыбку и прищур. Снаружи она напоминает прекрасный мираж, но изнутри – сгнила. И если бы взглядом можно было убить, Ретт упал бы на месте.
К счастью, это невозможно, и он поднимает стаканчик с эмоджи какашек в ее сторону в молчаливом приветствии.
Позади раздается смешок, напоминающий смех отца. Но я не оборачиваюсь, потому что Люку неловко находиться в центре внимания, так что я думаю только о том, как бы поскорее до него добраться.
– Привет, Талия. – прерываю я неловкий момент, подходя к ней и протягивая руку для рукопожатия. Вместе с тем я крепко сжимаю плечо Люка.
– О, пожалуйста, Кейд. Неужели мы настолько отдалились, что уже дошли до рукопожатий? – хихикает она, и ее пронзительный голос действует мне на нервы.






