Два года назад? Три? В январе, когда я провел ночь в городе? Как давно это было? И как звали ту цыпочку?
Женщина передо мной переступает с ноги на ногу, выставляя одно бедро; ее узкие джинсы обтягивают округлую задницу так, что это должно быть запрещено законом. Складки под ягодицами манят почти так же, как и взмах ее медных волос, рассыпающихся по стройной спине.
Она привлекает внимание. Обтягивающая рубашка заправлена в обтягивающие джинсы. Каждый чертов изгиб на виду.
Я совсем сбился со счета, но ее вид, стоящей передо мной в очереди за кофе, все равно заставляет считать.
Вывод таков: секс у меня был так давно, что я уже и не помню. Но нужно держать в голове тот факт, почему я даже не позволял себе думать о представительницах противоположного пола.
Я отец-одиночка. На мне одном управление ранчо. Миллион обязанностей. Слишком мало времени. Недосып.
У меня уже давно не было времени на себя. Я просто не осознавал, насколько давно.
– Чем могу вам помочь, мэм?
Женщина передо мной смеется, и смех ее похож на перезвон колокольчиков на заднем крыльце, когда в них танцует ветер – мелодично и воздушно.
Что за смех…
Я бы узнал его везде. Я определенно никогда не встречал эту женщину. Я бы запомнил его, потому что знаю всех в Честнат Спрингс.
– Мэм? Даже не знаю, как к этому относиться, – говорит она, и, клянусь, в ее голосе слышится улыбка. Интересно, а губы у нее такие же красивые, как и тело?
Эллен, управляющая «Ле Памплемус», маленькой изысканной кофейней в городе, улыбается ей.
– Как бы вы хотели, чтобы я вас называла? Обычно я знаю каждого, кто входит в мою дверь, но не вас.
А, дело не в моей памяти. Я слегка наклоняюсь вперед, надеясь уловить имя. Но один из работников выбирает именно этот момент, чтобы смолоть кофе, поэтому я скрежещу зубами от досады.
Понятия не имею, зачем мне имя этой женщины. Просто захотелось узнать. Я из маленького городка, мне позволительно быть любопытным. Вот и все.
Когда шум кофемолки замолкает, морщинистое лицо Эллен озаряется:
– Какое красивое имя.
– Спасибо, – отвечает незнакомка передо мной. – А почему заведение называется «Грейпфрут»?
С радостным возгласом Эллен улыбается из-за прилавка.
– Я сказала мужу, что хотела бы назвать место как-нибудь по-модному. Как-нибудь по-французски. Он ответил, что знает на французском лишь
le pamplemousse
. Вариант показался мне достаточно хорошим, и теперь это вроде как наша шутка.
При упоминании мужа ее взгляд смягчается, и я чувствую, как в моей груди вспыхивает зависть.
Вслед за ней мелькает раздражение.
Единственная причина, по которой я не ворчал из-за их медленной болтовни, заключается в том, что я был слишком занят, борясь с публичным стояком, вызванным смехом этой девчонки.






