При нормальных обстоятельствах меня бы взбесило, что поход за кофе занимает столько времени. Я сказал отцу, что вернусь за Люком – судя по моим часам – прямо сейчас. Мне нужно вернуться, чтобы встретиться с Саммер и человеком, который, надеюсь, станет няней Люка.
Но мои мысли блуждают так, как я не позволял себе уже много лет. Так что, может быть, мне следует просто насладиться мгновением. Может, это нормально – позволить себе что-то почувствовать.
– Мне, пожалуйста, средний, экстрагорячий, без пены, полусладкий…
Я слегка закатываю глаза и опускаю поля черной шляпы. Конечно, у незнакомки с потрясающей фигурой должен быть раздражающе длинный заказ со сложным напитком.
– С вас три доллара и семьдесят пять центов, – говорит Эллен, не отрывая глаз от сенсорного экрана кассового аппарата, пока девушка у кассы роется в своей огромной сумке, явно ища бумажник.
– Вот черт, – бормочет она, и краем глаза я замечаю, как что-то выпадает у нее из сумочки на полированный бетонный пол у ее обутых в сандалии ног.
Даже не задумываясь, я опускаюсь на корточки и подбираю черную ткань. Я вижу, как ее ноги поворачиваются, поэтому выпрямляюсь.
– Вот, держи, – говорю я хрипло, потому что нервы у меня на пределе. Навыка разговаривать с незнакомыми женщинами у меня нет.
Но
если нужно нахмуриться, то тут я профессионал.
– Боже, – отвечает она.
Теперь я могу хорошо рассмотреть ее лицо. Мое тело застывает, а легкие перестают работать. Ее смех не отразился на лице. Кошачьи глаза, дугообразные брови и молочная кожа.
Она чертовски великолепна.
С огненно-красными щеками.
– Прошу прощения, – вздыхает она, прикрывая рукой губы, похожие на бутоны роз.
– Не стоит. Все в порядке, – говорю я, но мне все равно кажется, что все происходит как в замедленной съемке. Я с трудом соображаю, так как все еще слишком зациклен на ее лице.
И
черт возьми
.
Ее грудь.
Боже, я веду себя, как какой-то жуткий старый извращенец.
Я опускаю глаза на кулак, зажимающий мягкую шелковую ткань.
Девушка охает, когда я разжимаю пальцы. И до меня медленно, но верно доходит, почему она так ужасается тому, что я, как джентльмен, поднял ее…
Трусики.
Я смотрю на клочок черной ткани в своей руке, и все вокруг словно расплывается. Мои глаза устремлены в ее глаза, такие широкие и зеленые. С множеством оттенков, как у мозаики.
Я не умею улыбаться, но уголки рта подрагивают.
– Вы, э-э, уронили свои трусики, мэм.
Она переводит взгляд с моей руки на лицо, и из нее вырывается сдавленный смешок:
– Ух ты. Как неловко. Я правда…
– Дорогая, твой кофе готов! – кричит Эллен.
Рыжеволосая девушка отворачивается с явным облегчением оттого, что нас прервали.
– Спасибо! – отвечает она излишне бодро, после чего кладет пятерку на стол и хватает бумажный стаканчик.






