Я согласилась на то, что Ганс отдаст дочку врачам из приюта. Я ожидала его в соседнем доме, обливаясь слезами. Я не желала своей дочке смерти, но очередное расставание с ребенком мне давалось нелегко. Про себя я проговаривала одну и ту же фразу, что все будет хорошо, надо лишь набраться терпения и включить голову. Ганса долго не было, и мне от этого становилось не по себе, и я еще больше начинала нервничать.
Услышав, как стукнула входная дверь в парадной, я выглянула и увидела Ганса. Он прижал меня к себе и виноватым голосом произнес:
– Прости, что так все вышло. Прости, родная. Поплачь. Ты так редко это делаешь. Всегда держишь в себе. Ты у меня такая сильная. Ты очень сильная. Сколько же тебе всего пришлось пережить. Еще и я.
– Что ты? Не говори так. Я люблю тебя. Я всегда жду, когда могу тебя коснуться. Я так люблю твое тепло. Я научилась ждать и готова к любым испытаниям! К любым, я все выдержу, только бы не расставаться больше с тобой никогда!
– Когда все закончится, мы не будем расставаться ни на минуту. Мы будем всегда вместе. Обещаю тебе! Кроме тебя мне никто не нужен, только ты! Моя, ты помнишь об этом, что ты моя?
– Да… помню, я только твоя…
Ночь мы провели на чердаке дома. Сквозь сон я слышала, что идут бои где-то. Но не понимала, как близко или далеко все происходит. На улице все время стоял звук сирены и шло предупреждение о том, что жителям рекомендуют отправиться в бомбоубежище. Мы с Гансом это сделать не могли. Он в военной форме и по факту уже считался дезертиром. А я вообще не знала, кто я. И кем мне быть. С документами на немецкое имя или я все же еще русская женщина? Ганс лежал с закрытыми глазами, сквозь темноту я рассматривала его профиль и думала о детях. Какая я мать непутевая, что за судьбу уготовила для своих детей. Юра, который ни в чем не виноват, сын врага народа и бывшей заключенной. Дочь, у которой родители враги, но не по своей воле.
Я не могла выносить всех мыслей в голове и заставила себя уснуть. Но тут же проснулась от грохота. Вскочив, посмотрела по сторонам, рядом Ганса не было. Я поднялась и пошла его искать. Как только увидела его, приблизилась и спросила:
– Что это было?
– Наши взрывают.
– Что взрывают?
– Все, что может обернуться против них, когда начнется правосудие.
– А как же Амалия? Мы ее когда заберем?
– Мы ее заберем, Мари. Пока надо оставаться здесь.
– Долго мы не протянем. Тем более без еды. Вода с водосточных труб, а вот продукты, где их брать?
– Я сейчас спущусь в квартиры. Хотя сомневаюсь найти что-то. Но все же.
– А с тобой нельзя?
– Ты такая смешная у меня. Если нас застанут двоих, не есть хорошо. Нас двоих арестуют. Жди меня здесь.
И снова мучительное время в ожидании. Я села в дальний угол, прижав колени к себе, и стала ждать.






