Эту улыбку и эти глаза, которые снились ей каждую ночь и делали ее жизнь хоть немного легче.
– Я заметила тебя, Дима, – прошептала она однажды перед уходом, а после наклонилась, провела ладонью по его фотографии, оставила на ней легкий поцелуй и ушла домой. В пустую квартиру. Олеся всегда возвращалась к нему снова. Каждый день она нуждалась в том, чтобы побыть с ним наедине хоть несколько минут.
Эпилог
Пять лет спустя
Она снова пришла к нему с букетом цветов. Положила их на надгробие, посмотрела на фотографию и улыбнулась. Вместо цветной фотографии в рамке теперь на нее смотрели темные глаза с черно-белого портрета на мраморном памятнике. Олеся сама выбирала его, сама занималась всеми проблемами, решала их. Знала, что у Димы, Олеся наконец-то привыкла его так называть, родственников почти не осталось, поэтому она взяла все на себя.
Алмазов Дмитрий Витальевич
любимому Эрику
папе
Уже несколько лет подряд Олеся приходила на кладбище не одна. С ребенком. С их сыном, которого она назвала Дмитрием. Она узнала о беременности на осмотре у врача после того, как приехала домой. Долго не решалась и все же оставила ребенка. Олеся точно знала, что это именно их малыш. Для других Эрик всегда оставлял пачку презервативов, но сами они порой обходились без них. Ее мать была зла, они долго спорили и ругались, пока женщина не сдалась. Сейчас она любила внука. Любить его ей было проще. Ведь Валерия Владимировна так и не смогла взглянуть на фотографию того, кто похитил ее дочь. Он был
ей противен. И пусть внук был очень похож на человека, которого женщина никогда не видела, он был сыном и ее дочери.
Мальчик семенил рядом с Олесей в черной блузке с короткими рукавами и квадратным вырезом, в классических бежевых брюках с завышенной талией. На ее груди висела тонкая золотая цепочка с небольшим кулоном в форме объемного сердца. В нем всегда было две фотографии – фотография Димы и их сына.
– Мама! – воскликнул мальчик, приседая на корточки напротив памятника и слегка наклоняясь вперед. Он еще не успел научиться читать, но знал, как писались его фамилия и имя. Ребенок беззвучно шевелил губами, повторяя слова «Алмазов Дмитрий», а потом смотрел на фотографию. – А папа точно придет? После нас? А я могу его видеть?
– Нет, солнышко, не сможешь. Но папа видит тебя, – пробормотала спокойно Олеся, присев на небольшую скамейку. Она наняла рабочих пару лет назад, и мужчины поставили скамейку напротив памятника. – А ты можешь его услышать. Прислушайся к ветру, малыш…
– Я не малыш! – возразил Дима, засмеявшись. – Я взрослый. Мне четыре. И скоро пять.
– Скоро пять, – эхом повторила Олеся.
Распустив длинные темные волосы, она на пару минут прикрыла глаза и сама прислушалась к легким порывам ветра. Весеннее солнце щекотало ее кожу, слегка обжигало.






