Вдалеке она слышала шум моря. Помнила, что обещала вечером сходить с Димой на пляж: мальчик снова хотел насобирать красивых ракушек и смастерить подарок для папы.
Олеся никогда не рассказывала Диме о его отце что-то плохое. Об этом она сама старалась не вспоминать. Маленький Дима хоть и не видел папу и знал его лишь из рассказов мамы, но любил его. К тому же гордился тем, что так сильно на него похож. Сама Олеся удивлялась этому. Дима унаследовал от отца те же голубые глаза и светлые волосы, тот же смех и привычку вздыхать, когда сердился. Мальчик любил тот же чай и терпеть не мог маринованные огурцы. Всегда сидел и выбирал их кусочки в салате, чем умилял мать и нервировал бабушку. Та хоть и души не чаяла во внуке, но все равно порой бросала на ребенка тяжелые взгляды. Но ни разу ничего ему плохого не сказала. Смирилась с выбором дочери.
– А что будет, мам… что будет, если слушать ветер? – сев в светлых штанишках на траву, мальчик вытянул ноги и зажмурился, стараясь спрятаться от яркого солнца. – Я слышу только шум.
– Иди сюда, малыш, – улыбнулась Олеся, протянув руку к сыну. Тот вздохнул, поднялся и подошел к маме, забрался на ее колени. Он с любопытством рассматривал ее лицо и быстро провел ладошкой по ее щеке, вытирая слезинку. Спорить с мамой о том, что он не малыш, не стал. – Закрой глазки и прислушайся. Забудь о том, где мы. Представь, что мы у моря, представил? – Тот кивнул, но приоткрыл один глаз и наблюдал за мамой. – Море шумит, солнце потихоньку садится, люди расходятся по домам. Вокруг становится постепенно все тише и тише, и лишь ветер продолжает теплыми ладошками касаться твоих плеч. Это твой папа. Обнимает тебя. Крепко-крепко.
– Он меня ведь любит?
– Любит, – улыбнулась Олеся, обнимая ребенка.
Тот продолжал сидеть с закрытыми глазами и улыбаться. Эту историю он слушал каждый раз, когда они приходили на кладбище. Олеся брала его с собой раз в месяц, сама приходила каждую неделю. После работы, когда было ужасное настроение, когда она боялась опустить руки, дорога была одна – его могила. Он ее всегда слушал, и Олеся была готова поклясться собственной жизнью, что Дима ей всегда отвечал.
– А Шурик сказал, что мой папа меня бросил. И что не любил он меня. Воспитательница его наругала. Он ведь неправду говорит, мам? Шурик, – открыв глаза, Дима поднял голову и посмотрел на Олесю. Взял в ладошки медальон на ее шее и слегка сжал его. Медальон нагрелся от солнца и приятно обжигал кожу. – Я сказал, что он врушка. А он обиделся. На меня. Представляешь? И мы с ним больше не дружим.
– Врушка, – слегка улыбнулась Олеся, щелкнув Диму по носу. – Твой папа тебя очень сильно любит, Дима.
– Мой папа, – кивнул он, опускаясь на траву и подходя к памятнику.






