И видела глазами все порезы на открытых участках тела, которые не заживали и кровоточили. Регенерация не работает в нескольких случаях. Первое — плохой образ жизни оборотня. Второе — аконит. Тут явно поработали вторым вариантом. От тела Ольги шёл тонкий аромат лютиков. Это же каким надо быть живодёром, разозлилась Лена, чтобы так издеваться над самкой.
Ногтей на некоторых пальцах нет. Под другими ногтями кровоподтёки от загнанных игл. Указательные пальцы сломаны и торчат вверх. Ольга дышала рвано и неполной грудью, что говорило о внутренних травмах. Имеются порезы на её теле и от когтей.
— За что он так с тобой? — ужаснулась Лена.
— Просто так, — прошептала Ольга, — он ловил кайф, как кошка от валерьянки.
— Что там? — с тревогой спросила Коля, ведь ей, в отличие от Лены, повезло не видеть отвратительной картины пыток.
— Со мной всё в порядке, — опередила с ответом Ольга, пока Лена не рассказала всю правду, — Почему вы здесь?
— Тебя пришли спасать, — Коля стояла на коленях, пытаясь привыкнуть глазами к темноте.
— Судя по тому, что мы в тюремной камере вместе, а не на свободе, ваша затея провалилась, — со смешком сказала Ольга.
— Я специально попалась, — оповестила Николяша, чем вызвала удивление у Лены.
— Вы самые глупые самки.
— Лена ничего не знала, — отстояла умную честь Лены Коля.
— Если здесь с тобой и со мной, всё равно дура, — умирающим голосом подколола Ольга.
— У неё выхода не было.
Коля, приподняв голову Ольги, от чего та скривилась от боли, села на пол и уложила голову волчицы себе на бёдра. Коля успокаивающе гладила грязные волосы подруги.
— Чем ты заслужила гнев Ратибора? — поинтересовалась Лена, усаживаясь на пол рядом с Колей.
— Набралась плохих привычек от одной глупой человеческой самки и заступилась за оборотней, которых Ратибор казнил.
— Какой ужас! — воскликнула Коля.
— И не говори, нашла с
кого брать пример.
— Раз дразнишься, значит, жить будешь, — едко заметила Коля.
Ольга хмыкнула. Её тело горело пожаром боли, каждый вздох колол лёгкие, а раны щипало от пота. Никогда ещё она не чувствовала себя смертной, хрупкой, «человеком». Их разговоры отвлекали от боли и, если быть честной, Ольга рада, что сейчас не одна.
— Спасибо, что пришли, — дрожащим голосом произнесла Ольгинка, глотая слёзы.
— Я люблю тебя, сестра, и не могла ничего не делать, пока тебе больно, — со слезами произнесла Коля.
— Ты всех своих знакомых называешь сёстрами? — усмехнулась волчица.
— Я росла с братом и дядей, а мне всегда хотелось сестру. Посекретничать с ней, посплетничать, пообсуждать мальчиков. Потом у меня появилось три сестры. А сейчас я обрела четвёртую, — шептала Коля, аккуратно распутывая колтуны в волосах Ольги.






